Хочу быть живым 2
Шрифт:
Для начала я вам объясню, почему люди вокруг вас именно такие, какие есть. Это упрощенное объяснение, но вы вполне можете его использовать в повседневной жизни. Прочтите, а потом начните приглядываться к своим друзьям и недругам, сотрудникам и начальникам… да и к себе самому. Именно это и является целью книги, а не чтоб вы свалились с седьмого неба.
Итак, когда-то вы были маленьким, и ваш мир состоял (упрощенно) из мамы, папы и бабушки. У кого были еще дедушки, братики и сестрички, можете добавить их в этот список. На клинической картине мира это лёгкое усложнение не отразится.
В детстве это
Допустим, мама составляла по своей эмоциональной значимости шестьдесят процентов вашего мира. Она была добрая, но иногда вспыльчивая, кормила вас, отпускала гулять и часто плакала.
Папа занимал тридцать процентов вашего мира, то есть вашего времени, ваших эмоций, ваших связей с окружающим вас пространством, и так далее. Я уже сказал – вашего мира. Папа был строгим, сильным (иногда, тем не менее, пьяным), и у него было много друзей. Он никогда не плакал.
Десятую часть вашего мира занимала бабушка. Она была ласковой, всё разрешала, часто шутила и сильно болела.
А теперь вы уже взрослый. У вас есть свой мир. Посмотрите на него: круг вашего мира вырос, увеличился, но…
Как и раньше, шестьдесят процентов людей из вашего мира добрые, иногда вспыльчивые и часто плачут. Как мама.
Тридцать процентов строги, сильны и, бывает, иногда пьют не вовремя. Как папа.
Оставшиеся десять ласковые и весёлые, когда не болеют. Как бабушка.
Узнаёте?
Если не узнаёте, это нормально. В конце концов, это может быть взглядом только с моей колокольни. Но если узнали…
Вы повзрослели, а ваш мир остался, на самом деле, прежним. Присмотритесь к нему, и вы узнаете, в кого он, ваш мир.
Здесь вы могли бы остановиться, и опять присмотреться. Но вы же этого не сделали, вы продолжили чтение. Поэтому и мне придётся печатать дальше.
Простите за назойливость… Что, совсем не присмотрелись? Да ладно! Сделайте усилие, присмотритесь. Получается?
Итак, допустим, что вы присмотрелись к своему миру. Подсчитали проценты мам, бабушек и отцов. Интересно, правда? А теперь к себе присмотритесь, к частям себя. Но это для совсем продвинутых (как же я не люблю это слово!).
Ваш мир вырос из маленького кружочка в огромный круг. А соотношение секторов этого круга остается зачастую таким же, как в детстве, когда весь ваш мир состоял из мамы, папы и бабушки.
Конечно, в реальности всё не так просто. Частей у вас, и у вашего мира, побольше будет, чем три, и соотношение секторов погуливает, бывает. Не прямо так уж процент в процент. Всё гораздо запутаннее, и зачастую совсем не так. Но иногда полезно и упростить, чтобы разобраться. А можно и сказать прямо, как о птицах, кружащих вокруг колокольни.
Взрослея, мы впускаем в свой мир только тех, кто, уж извините, влазит в шаблон, сформированный в детстве. Раньше в южных морских городах на пляже предлагали засунуть физиономию в круглую дырку, выпиленную в фанерной картине в
Вот так и здесь получается: не все пролазят в нашу картину мира. У нас есть птица шаблан, и она стоит на страже фанерной вселенной. Стоит, хоть и летает, вот в чём парадокс. Шабланы объедают, то есть обедняют наш мир, но мы этого не замечаем. Наша зона комфорта неизменна: шестьдесят на тридцать на десять. Не волнуйтесь, это не «вес на возраст на процент ипотеки». Это нажитые с детства проценты, которые мы бережём, как своё «я». Потому что этот шаблан и есть «я».
Великая русская, и не русская, литература
Отдышались, взгляд на шаблана кинули … улетел, не на кого кидать? Ну и ладно, топаем дальше. Поверьте, шабланов много.
Вы читали книгу про то, как бедный студент бабушку убил топором? Наверняка читали, да ещё и в самом юном возрасте. А если не читали, то вы двоечник. Это великая книга, из списка «наше всё». Мы на этом списке выросли, сформировались… Не только на нём, слава Богу.
Оно вообще нормально, в пятнадцать лет читать такие книги? Мне за пятьдесят, и я таких книг не читаю. Я не хожу на драмы, не смотрю триллеры и боевики с «мочиловом», не читаю Стивена Кинга и стараюсь не общаться с грустными людьми. Сейчас меня попробуй заставь читать про то, как бабусю за двадцать копеек убили! Да я сам за молоток схвачусь, лишь бы не читать.
Про то, как юноша и девушка из параллельных семейств полюбили друг друга, а потом травиться и колоться кинжалами начали, я тоже не буду читать. Особенно в таком возрасте, когда первая любовь только начинается. Какая она будет, если её сверху по темечку таким чтивом?
И всем известных книжных мушкетёров уже кто только не обсмеял. Четыре драчуна и алкоголика вызвались помогать королеве, которая спуталась с врагом своей страны. Самое забавное, что речь шла о защите чести той королевы. Чести кого? Дамы, которая изменяет своему мужу, королю Франции?
Педагоги хотели, чтобы мы из этих книг почерпнули нечто, и стали замечательными людьми, хоть в серию «Жизнь замечательных людей» в очередь становись. Их так научили, чтобы они это хотели.
А теперь самое интересное – да, мы из этих книг почерпнули, но не всегда то, что нам наливали. Потому что не мы черпали, а наше бессознательное. И что там оно почерпнуло, нашим педагогам не известно.
Мы читали про героического Мальчиша-Кибальчиша, и его антипода Плохиша, но кто знает, что больше понравилось бессознательному – героически погибший ещё до рассвета сил Кибальчиш, или сытый хомячок Плохиш? Разумеется, на уроке литературы мы давали правильный ответ, и радостно тащили домой «пятёрки», как тот пресловутый первый ученик. А бессознательное в этот момент решало, что бочка варенья и корзина печенья куда полезнее для здоровья, чем посмертное «плывут пароходы – салют Мальчишу».