Холод твоего сердца
Шрифт:
Главная угроза — надатмосферные бомбардировщики с гиперзвуковыми ракетами снабжёнными специальными боеголовками с усиленным зарядом. По словам Юсси Хейккинена самолётов-носителей у Башурова осталось не две штуки, как он думал, а три. Серьёзная угроза. Обычное зенитное вооружение просто не сможет достать их за границей атмосферы. Драконы-старейшины, будь они у Кравцова под рукой, тоже не помогли бы. Высшие демоны потенциально могут что-то сделать, но именно что потенциально. Космический холод заставляет даже сильнейших демонов тратить большую часть сил на обогрев и защиту своей тушки. Кроме того, шестёрка высших будет занята отражением атаки истребителей. Значит единственная надежда на систему противовоздушной защиты разработанную как раз для противостояния
— Господин Кравцов, господин Кравцов, — надрывалась рация голосом президента Северного Союза. — Я могу надеется в обмен на сообщённые сведения, что вы не станете приближаться к нашим берегам? Я полностью уверен, что авиация русских не сможет причинить какой-то ущерб вашему флоту. Всего лишь маленькая предосторожность. Уступка, в обмен на переданную информацию. Сугубо для нашего спокойствия.
— Будьте уверены, господин президент, я поведу флот так близко, что если у Башурова получиться сбросить один из своих подарочков, то ваши прибрежные посёлки будут сметены и остатки моих кораблей волна забросит на десятки километров вглубь суши, — улыбаясь кончиками губ пообещал Кравцов.
— Но почему, господин адмирал, почему?!
— Я хочу, чтобы вы молились, чтобы у меня получилось сбить бомбардировщики Башурова до того, как они сбросят свой груз.
Хейккинен попытался что-то возразить, но адмирал оборвал разговор.
Улыбаясь широко и открыто, пусть в улыбке участвовали только ноющие от непривычного движения губы, а не глаза, Кравцов отдал соответствующие распоряжения об изменении курса.
…Юсси Хейккинен продолжал держать в руках замолчавшую трубку и не мог поверить. Бледные губы чуть заметно шевелились, но из рта не доносилось ни звука, словно президент Северного Союза продолжал спорить с оппонентом или о чём-то просить. Взволнованный его поведением советник осторожно дотронулся до плеча президента и это простое действие как будто сорвало взведённую пружину. Вскочив, Юсси бросил трубку на пол так, что та треснула. Дополнительно он с силой опустил на неё ногу и ещё раз и ещё. После чего смахнул всё со стола, сбросил пачку бумаг и те, как гигантские белые бабочки или, может быть, снежинки, закружились по рабочему кабинету президента Северного Союза.
Ближайшие советники с ужасом наблюдали за безумствующим президентом. Кто-то из секретарей вызвал врача и получив инъекцию успокоительного, Хейккинен наконец обмяк, позволяя прибывшим с врачом помощникам вынести себя из разгромленного кабинета.
…стратегические бомбардировщики проекта ПАК-ДА заранее поднялись в воздух. Самолёт на земле — мишень, в небе — хищник. На каждом из трёх бортов двойной экипаж, чтобы лётчики могли, при необходимости, подменять друг друга оставаясь в воздухе столько, сколько требуется. Двигатели огромных самолётов питались от пары безопасных, компактных ядерных реакторов. Их отдалённые родственники, совсем-совсем не безопасные, пока ещё мирно спали. До поры.
Поднявшиеся на запредельную высоту, где до предела истончается разница между самолётом и низкоорбитальным космическим кораблём, машины и люди готовились выполнить своё предназначение. Пока им приходилось ждать.
..спокойствию в небе противостояла суета на земле. Пилоты истребителей, вместе с техниками, проверяли свои машины. От работающей техники, в холодном воздухе, поднимались облака пара. Сбивался успевший нарасти, за несколько часов, как машины выкатили из ангаров, тонкий, как паутина, ледяной налёт. Истребители выстраивались на взлётных полосах и один за другим взлетали. Все исправные машины, до одной. Первая волна, вторая и всё, больше готовых к бою машин не было.
Мобильные ракетные комплексы получали полную загрузку и занимали позиции. Кто-то в городе, под прикрытием систем противоракетной обороны. Кто-то далеко за пределами города, делая ставку на мобильность и незаметность. Любой противоракетный зонтик можно прорвать и нельзя давать противнику шанс накрыть всех одним ударом.
Мурманск опустел. Город готовился сражаться. Не задействованных в обслуживании аэродрома и ракетных комплексов технических специалистов, маленьких детей и часть женщин заранее вывезли в тыл. Все оставшиеся гражданские чётко знали, что и как им следует делать. Одни остались в городе, поддерживать в порядке существующую инфраструктуру. Других собрали в отряды самообороны и сейчас они занимали спешно подготовленные позиции в городках и посёлках по берегам Кольского залива. В Североморске, Белокаменке, Полярном и других готовились встречать вражеский десант. Жаль только, что среди ополченцев было так мало профессиональных солдат и что противостоять демонам они могли только заняв оборону на заранее подготовленных позициях и то не слишком эффективно.
Ревун тревоги разрывал уши и был способен поднять даже мёртвого. В палатке вспыхнул яркий свет заставляя на секунду прищурить широко распахнутые глаза. Золотилов, с опухшим, со сна, лицом, торопливо застёгивал комбинезон. Опустив руку, Горазд нащупал стоящие рядом с кроватью высокие, по колено, сапоги. По выработавшейся во время сумасшедших боёв за бывший город Нижневартовск привычке, они оба спали частично одетыми. Собраться по тревоге дело нескольких минут.
Только оказавшись на месте пилота-водителя в кабине мизгиря, Горазд наконец узнал причину тревоги — атака со стороны захваченного портала. Но только враг пытался прорваться не из портала, наружу как все молчаливо ожидали, а снаружи в портал. При этом врагам удалось незаметно обойти дальние посты и кордоны, подобравшись к укреплениям, опоясывающим портальную площадку и уже там им пришлось вступить в бой.
Получив целеуказание от системы управления войсками и не дожидаясь других машин своей пятёрки, Горазд повёл мизгиря по ведущему к укреплениям вокруг портала зимнику.
Сзади однообразно, видимо ещё не совсем проснувшись, ругался Золотилов. Смысл его слов сводился к тому, что следует сделать с прошляпившими приближение врага дальними постами и что-то об умственных способностях командования, не догадавшегося разместить в непосредственной близости от портала крупную военную часть, а вот конкретно их пятёрку почему-то оставили тут. Вроде как давая время передохнуть и прийти в себя на охране объекта в тылу. Передохнули, называется.
Каждую минуту появлялись новые данные. Анализируя их система управления боем корректировала поставленные перед подразделениями и даже отдельными боевыми единицами задачи. Занимавшийся охранной портала полковник был убит в самом начале сражения. Два его помощника в звании майоров тоже. Собственно, с прекращения их жизнедеятельности охранная система подняла тревогу. Поняв, что он обнаружен, враг попытался продавить выстроенную вокруг портальной площадки оборонительную линию силой и с этого момента всё закрутилось.
Так как высшие офицеры оказались мертвы, а других поблизости не имелось, сейчас боем управляла электроника. Это вполне предусматривалось её программами и архитектурой. У системы управления боем не имелось отдельного центра, который можно было бы поразить. Часть её находилась в каждом процессоре, встроенном в тяжёлую броню пехотинца, в каждом мизгире, самоходной мине, дроне-наблюдателе, автоматической огневой точке и так далее. Чем больше вычислительных компонент включаются в общую сеть, тем умнее система в целом. Нет главных узлов и второстепенных. Все узлы главные, и чтобы уничтожить систему управления боем, враг должен убить всех солдат и вывести из строя абсолютно всю электронику. Точнее так было в теории. На практике эффективность системы стремительно падала при выключении из сети более трёх четвертей узлов. Решения узлы системы принимали по алгоритмам роя насекомых, где каждая пчела или муравей могут иметь и отстаивать собственное мнение, но рой в целом действует как единое целое, воплощая совместно принятую тактику действий.