Хроники Кадуола
Шрифт:
Кроме того, Намура и Симонетту теперь можно было исключить из числа участников человеческой комедии. Несмотря на вполне объяснимое отвращение к этим людям, Бардьюс не мог представить себе их нынешнее существование без содрогания. Он заставил себя не думать о них и запретил себе вспоминать о них.
Настало время отъезда. Бардьюса ждали многочисленные дела в Застере, на планете Яфет у Зеленой звезды Гилберта. Ему предстояла нелегкая задача всесторонней реорганизации своих слишком многочисленных и разбросанных по Ойкумене предприятий: утомительные совещания, обсуждение технико-экономических обоснований вложения капитала
Эгон Тамм и его супруга устроили в Прибрежной усадьбе прощальный прием в честь Левина Бардьюса. После обеда гости вышли на веранду. На побережье Дьюкаса уже наступила осень — в прохладном воздухе витал чуть едкий аромат дровяного дыма и опавших листьев. Солнечный свет сочился бликами сквозь кроны деревьев; рядом, практически под самой террасой, мирно струилась река. Небо, воздух и весь пейзаж были напоены безмятежной меланхолией.
Разговор на веранде сначала не вязался — гости обменивались редкими тихими фразами. В числе приглашенных были мигранты из Стромы: бывший смотритель Заповедника Алджин Боллиндер с женой Этруной и дочерью Сунджи, еще один бывший смотритель, Уайлдер Фергюс, с супругой Ларикой, с также несколько старых друзей и подруг Уэйнесс, в частности Танкред Сахуц и Аликс-Мари Суорн. Кроме того, были в наличии госпожа Лэйми Оффо и ее сын Ютер (некогда один из «бесстрашных львов»), Шард Клатток и Клод Лаверти с супругой Вальдой. Бодвин Вук сидел несколько поодаль от всех, низко натянув на лоб мягкий черный берет. Глоуэну показалось, что Бодвин не в духе — во всяком случае, сегодня он не демонстрировал обычное изысканно-раздражительное самодовольство.
Некоторое время собравшиеся обсуждали беспрецедентный масштаб жилищного строительства на территории анклава станции Араминта, вызывавший повсеместные задержки и простои. Лэйми Оффо предложила Левину Бардьюсу позвонить в управление компании «ЛБ» и положить конец этому безобразию. Бардьюс разделял ее нелестное мнение о местном отделе бытового обслуживания, но вежливо отказался — вот если бы госпожа Оффо предложила ему построить еще дюжину заповедных приютов, он с радостью взял бы на себя такую задачу. На территории Троя было еще много мест, идеально подходивших для строительства небольших укромных заезжих домов — например, на Вересковой степи Фрупа, где андорилы играли в городки из костей, а также в скалах на Китовом мысу, где величественные штормовые валы Южного океана разбивались фейерверками брызг об отвесные утесы.
Лэйми Оффо игриво возражала: сама по себе это прекрасная мысль, но если Бардьюсу позволят дорваться до строительства в Заповеднике, на всем Дьюкасе и по всему Трою через каждые три километра будет торчать постоялый двор, забитый туристами с биноклями и видеокамерами. Кроме того, почему он оставил без внимание Эксе? Туристы без ума от кровожадных монстров!
Бардьюс был вынужден признать, что госпожа Оффо, несомненно, лучше представляла себе насущные потребности Заповедника, и что впредь он будет всецело руководствоваться ее рекомендациями.
На несколько минут воцарилась тишина — на всех действовал опьяняющий покой осеннего вечера. Эгон Тамм вздохнул и
«Боуэр Диффин, пожалуй, не заслуживает расстрела без суда и следствия, — заметил Глоуэн, проявляя непопулярную снисходительность к координатору жилищного строительства. — Тем не менее, он клянется, что не может прислать к нам экскаваторы раньше, чем через два месяца».
«Расстреливать его бесполезно, — пожала плечами Ларика Фергюс. — А вот выпороть его хорошенько не помешало бы».
Ютер Оффо, которому сулили место профессора исторической философии в Лицее, торжественно заявил: «История Кадуола завершилась! Прошлое миновало и уже становится нереальным. Наступает эпоха, свободная от социальных потрясений и конфликтов. Осталось возмущаться мелкими неприятностями и перемывать косточки соседям».
«С меня довольно потрясений, — насмешливо отозвалась Ларика Фергюс. — В спокойном, размеренном существовании есть свои достоинства».
Ютер нахмурился, глядя в небо: «Мало-помалу спокойное, размеренное существование превращается в апатию, в летаргическое безразличие, в свою очередь сменяющееся ленью, нерадивостью и коррупцией. Откуда возьмутся благородство, честность, трудолюбие, предусмотрительность? Добродетели не растут, как сорняки. Разве можно жить без романтики? Без выдающихся достижений? Без приключений, славы, героизма?»
«Я уже не в том возрасте, — вздохнула госпожа Фергюс. — Вчера вечером я упала и ушибла колено».
«О чем вы говорите? — недовольно вмешалась Лэйми Оффо. — Только что случились две невероятные трагедии. Жаловаться на синяки сегодня, когда мы не можем даже похоронить всех погибших, по-моему, некрасиво».
Бывший смотритель Боллиндер задумчиво дергал свою пиратскую бороду: «Кошмарные события, согласен — но, может быть, они послужат чем-то вроде оздоровительного катарсиса. Было бы неплохо, если бы наши потомки чему-то научились на нашем опыте».
«Я твой потомок! — заявила отцу Сунджи Боллиндер. — Чему, по твоему, я должна научиться?»
«Человек должен быть человеком, а не свиньей! Человек должен выполнять обещания, заслуживать доверия и жить так, чтобы не стыдиться своего прошлого. К черту извращенную философию! К дьяволу идеологические миазмы и экзотические культы!»
«Почему ты не сказал мне раньше? — поразилась Сунджи. — Звездолет улетел, я безвозвратно испорчена».
Алджин Боллиндер печально покачал головой: «Хотел бы я знать, чему ты будешь учить своих детей».
«Сунджи — себе на уме, — заметила Аликс-Мари. — Вот увидите, она еще будет прятать от своих отпрысков их ботинки, чтобы они не вылезали из окна по ночам и не занимались всякими безобразиями».
Сунджи томно вытянула ноги, положив одну на другую: «Вопреки устоявшемуся мнению, у меня нет привычки молчать в тряпочку. Но никто не интересуется моими наблюдениями, потому что, как только я открываю рот, имеет место очередное постыдное разоблачение. В данный момент вынуждена признаться, что мир стал скучнее без Клайти Вержанс. Жаль, что старая бодливая корова так плохо кончила».
Лэйми Оффо чопорно улыбнулась: «У нас все еще есть Бодвин Вук и его неподражаемые выходки. Наслаждайтесь ими, пока он не покинул этот мир! Когда еще природа умудрится породить такого самовлюбленного нахала?»