Их жаркий ноябрь
Шрифт:
— Моя дочь больше не будет посещать ваше заведение.
— Отлично, тогда скажите, когда вы подъедете, чтобы забрать ее вещи и документы?
— Сегодня ближе к обеду.
— Буду ждать вас в полдень. Постарайтесь не опаздывать.
— Да, хорошо.
Смотрю на часы. Одиннадцать. Поворачиваюсь к Игорю. Он протирает штаны за барной стойкой, хлещет Костино пиво и грызет сухарики, от которых кругом сор.
— Игорь, мне надо будет отлучиться. Дождешься моего приезда?
— Да не вопрос!
— Я в садик. Там документы и вещи надо забрать, Ева к ним больше ходить не будет. В любом случае, мы сменили район.
— А, ну ладно. Только Еве скажи, что уезжаешь.
— Конечно, скажу.
Игорь продолжает таращиться на экран телевизора из-за барной стойки и поглощать сухарики из пакета.
Я захожу в комнату дочки.
— Ева, милая, я отъеду ненадолго. А пока дядя Игорь останется у нас дома с тобой.
— А ты точно скоро вернешься? — недоверчиво посматривает на меня она.
— Точно, милая. Только твои вещи из садика заберу.
— Мам… Дядя Игорь плохо пахнет. Холодцом и пивом.
— А ты его не нюхай.
Ева начинает сопеть.
— Мам! А я на танцы хочу ходить. Можно мне на танцы?
— Ты же танцевать не умеешь?
— Умею!
— Ладно, обсудим это чуточку позже. Надо пережить суд.
Натянуто улыбаюсь, склоняюсь к ней и целую в щечку.
Быстро переодеваюсь в элегантное платье из шерсти, теплую шубку, сапожки, хватаю сумочку и бегу на стоянку.
Моя машина несется в сторону Западного. Еду, а в голову стучатся воспоминания. Как же все изменилось… Почему Валера не мог решить вопросы с Евой по-человечески? Ну, не нужна я ему была уже давно, так отпустил бы. Разве я бы запретила его маме общаться с Евой? Зачем было дочку забирать? А теперь, что? Мы с Евой прячемся, свекровь прячется… Сам этот мистер большой мудак наворотил каких-то дел с фотографиями, и не изменишь ничего. За ним охотятся, нас под прицелом держат. А фото так и не обнаружены. Что он там наснимал, этот мастер фотошопа?
Вот и садик. Паркуюсь на противоположной стороне дороги, выбираюсь из машины и уверенно иду во двор.
У заведующей меня продержали не долго. Обязали оплатить просроченную задолженность, заполнить документы, забрать детскую карту.
— Вещи, Аня, — машет мне воспитатель.
— Да, конечно.
— Здесь в пакете все, что было у Евы в шкафчике и в спальне.
Перебираю. Колготки, юбка, две майки, чешки черные, чешки белые.
— А вот, еще.
И протягивает мне черный, аккуратно запаянный со всех сторон пакет.
— Это тоже было в вашем шкафчике.
— Наверное, это не наше… — начинаю пятиться к стене.
— Нет, нет. Все ваше. У Евы в шкафчике у кроватки лежало.
Боже. По спине ползет волна жаркого пота. Пакет, несущий
Запихиваю черный пакет в вещи Евы, отчаянно киваю и бегу к выходу. Мне страшно. Дико страшно, что меня сейчас расстреляют из автомата за содержимое пакета.
— Аня! — уже у парковки слышу голос свекрови. Вздрагиваю и оборачиваюсь.
Она стоит в своем вечном пальто с воротником из норки, понуро опустив руки, и с отчаянием смотрит в мою сторону.
— Аня, прости меня!
Забрасываю пакет на заднее сидение машины. Поворачиваюсь.
— Зачем?! — всплескиваю руками. — Зачем вы украли у меня Еву?!
— Я не хотела, Аня… Это Валера… Он… он же такой горячий, ты ведь его знаешь…
— Неужели вы думали, что я буду против вашего общения с внучкой?! Я ведь только за! А теперь мы с ней из дома выйти боимся!
??????????????????????????
— Аня… Ты прости меня. Неправильно все было. Я звонить тебе боялась.
— А подвергнуть опасности мою дочь не побоялись?!
— Аня, но ведь с ней же все в порядке…
— Да! Благодаря Косте, который вовремя приехал и забрал ее домой! А сын ваш столько гадостей вместе с адвокатом прислал в суд! Он сказал, что я проституцией подрабатываю! Я! Которая дальше работы не ходила никогда!
— Ты же Валеру знаешь, Аня… Я теперь его возвращения боюсь. Прилетит из своей Москвы, а Еву у меня забрали…
— Это не мои проблемы! Не мои, Валентина Сергеевна! Развод я по любому получу, а иметь с вами что-то общее после всего мне не хочется! Уж простите!
Громко хлопнула дверью, села в машину. Тронулась с места. Свекровь все не уходила. Стояла у края парковки и тяжело смотрела мне вслед.
Вывернув на живленный перекресток, я понемногу начала осознавать масштабы лежащего в пакете с вещами черного подарка от Валеры. Кому позвонить? Косте, конечно Косте.
Жму на вызов, Костя не берет трубку. Он видимо, занят. С опаской оглядываюсь по сторонам — вдруг за мной следят? Дворник в садике метет подмерзшие дорожки. Машины на перекрестке наперебой сигналят друг другу. Все, как обычно. Морозный декабрьский день.
Решаю ехать к Косте в офис. Там можно будет раскрыть пакет.
Осторожно отъезжаю, верчу головой по сторонам. Нет, за мной нет хвоста. Видимо, никто не в курсе, что пакет все это время лежал в садике в спальне.
Дорога, дорога, светофоры… руки трясутся, ничего не могу с собой поделать. Наконец вдалеке появляется Гвардейский.
Съезжаю вниз, на подземную парковку. Выбираюсь из машины, выхватываю черный пакет, прячу его в сумочку и бегу к лифту. В голове мысли одна страшнее другой. Только бы не выследили, только бы не выследили…