Инициатор
Шрифт:
Она пыталась отодвинуться, но тщетно. Пыталась запретить крови течь из вскрытого горла, но не могла совладать со своим телом. Её пьянило и мутило от происходящего. И сознание гасло, словно проваливаясь в сахарную вату.
До тех пор пока Даниил не рыкнул, стискивая челюсти, и шало не сжал её под собой. В этот миг кровь её наполнилась яростной волной боли и жизни. Она зашипела, заметалась под бетом, пытаясь сорвать его руки. И неожиданно он сдался и отпустил её, отодвигаясь и расслабленно встряхивая головой.
Она отползла от него к стене. Опёрлась
– Пусто, - хрипло сказал он. – Господи, как пусто! И бессмысленно…
И, обхватив голову руками, склонился, сжался в клубок.
– Да…ня, - Алиса провела языком по дрожащим губам и почувствовала вкус своей крови.
Подняла глаза – в нескольких шагах за спиной бета стоял отец Владимир. Его лицо выделялось белым пятном в общем сумраке, в расширившихся глазах качалось отражение креста, а во вздрагивающей руке дрожал пистолет. Алиса перевела взгляд на ствол, удивлённо и рассеянно смотря за тем, как напротив неё ходит вверх-вниз стальной кружок.
– Отродье, - с мукой прошептал отец Владимир.
Алиса дёрнулась в сторону, уходя из-под выстрела, рухнула, закрываясь руками. Склонённый Данила только вздрогнул, не двигаясь с места.
Но священник выстрелить не успел.
Тёмная фигура навалилась сбоку, снося старика с ног.
Выстрел. Пуля промчалась в сторону иконостаса и ударилась в стойку.
Командор, оказавшись сверху, схватил запястье священника, отвращая пистолет от замерших йахов и себя. Старый инквизитор не сдавался – пули врезались в купол, со звоном раскачивали лампады и стригли сусальное золото с окладов.
Алиса доползла до Даниила, обхватила его плечи, затормошила:
– Даня! Даня!
А два инквизитора, катаясь по холодному каменному полу храма, дрались за пистолет. Командор, не знамо как освободивший руки, ещё не мог хорошо двигаться после долгого сидения в неудобной позе, но и старому священнику, уставшему после трудного дня, не хватало силы, чтобы избавится от цепких захватов. От сражающихся тянуло тяжёлым духом непримиримости.
– Даня!
Даниил с трудом распрямился и сфокусировал взгляд.
– Аля?
Внезапно выстрел ударил глухо. Они обернулись одновременно.
Командор скатился с замершего тела отца Владимира. Перекувыркнулся и поднялся на ноги уже в притворе. Он уходил спиной, держа йахов на прицеле, и в сощуренных глазах его читалась холодная угроза.
Алиса поднялась и, не сводя глаз с уходящего командора, подошла к отцу Владимиру.
Священник ещё был жив. Серые глаза, направленные на купол церкви, дрожали мутной пленкой нечувствительности, а руки шарили по ране, словно что-то ещё можно было сделать. Судорожно дрожащие пальцы ощупывали клокочущую кровью дыру в ходящей ходуном груди, залезали внутрь.
Настороженно следя за йахами, командор скинул засов с дверей
Он присел рядом со священником, и тот вдруг успокоился и перевёл на него взгляд. Пальцы перестали шарить по ране, ладони тяжело накрыли дыру в груди, стремясь удержать утекающую жизнь.
– Даня, - прошептал отец Владимир, трудно сосредотачиваясь на лице наклонившегося бета. – Что ты сделал… Даня… Что я сделал…
Даниил положил свою руку поверх измаранных ладоней, стиснул холодеющие пальцы:
– Я люблю её, отец…
Священник закрыл глаза – уголки губ дернулись, опускаясь вниз и углубляя складки вокруг рта.
– Да, - прошептал он. – Любовь, да… Но смешение… О, Небеса! Это сильнее любого обряда. Смерть сотней зовёт Его слабее, чем одна Любовь… Что мы наделали, Даня…
Алиса присела рядом на корточки и снизу вверх взглянула на бета. Лицо Даниила было угрюмым и очень уставшим. Словно старость умирающего передавалась ему, налипая мелкими морщинами на кожу. Потом посмотрела на священника. Взгляд зацепился за влажно блестящую лужицу на рясе и стал мутным. Губы пересохли, а в уголках запенилась слюна.
Не отрывая взгляда от раны, Алиса тронула бета за плечо:
– Я могу его укусить. Он выживет. Правда.
Отец Владимир услышал. Дёрнулись тяжёлые веки:
– Отринь, - поморщился он.
Даниил молча взял альфу за плечо и отодвинул от умирающего священника. Алиса, прихватив зубами кончик губы, смогла оторвать взгляд, отсела и обхватила руками колени, сдерживая себя. Её лихорадило от запаха крови.
Старик потянулся ближе к нависшему над ним йаху:
– Дай посмотрю на тебя… - старик всматривался в тёмные глаза. – Ты… другой… совсем другой… Это плохо.
– Плохо?
– Мир не любит других… Мир будет тебя убивать…
– Я буду осторожен, - успокаивающе сжал пальцы умирающего бет.
Отец Владимир опустил голову и обвёл мутнеющим взглядом лица йахов.
– Как глупо… Всю жизнь искать и найти вот так…
И закрыл глаза.
– Уходите с миром, отец Владимир, - тихо сказал Данила.
– Во имя Отца и Сына и… - губы священника тронуло нервной ухмылкой: - Святотатство… - прошептал он и дыхание замерло.
Спустя мгновение кровь перестала толкаться в расслабившиеся ладони.
Даниил отпустил стиснутые пальцы мертвеца, и они свалились вяло, словно обрубки верёвок. Он накрыл лоб старца и провёл ладонью вниз – на закрывшихся веках остался тёмный влажный след. Бет несколько мгновений смотрел на свою окровавленную руку, словно боролся с собой, а потом перевёл взгляд на девушку.
– Нужно уходить, - через силу сказал он. – Скоро здесь будут храмовники.
Алиса отозвалась:
– Уже.
Бет стремительно обернулся. Девушка безучастно потёрлась о плечо ухом, на котором запекающаяся кровь образовала щекочущую корку, и пояснила: