Чтение онлайн

на главную - закладки

Жанры

Исторические портреты. 1762-1917. Екатерина II — Николай II
Шрифт:

И все же его сердечность, любовь и доброжелательность к людям, привязанность к родителям, «бесценным» Мама и Папа (как он их называл), к сестрицам и братьям, к учителям и товарищам по учебе и играм, к друзьям, некоторые из которых прошли через всю его жизнь, как, например, Александр Адлерберг, были очевидны, несомненны для всех окружающих. «За сердце ваше мы все отвечаем смело», — говорил ему Жуковский. «Нежное чувство к родителям — одно из прекрасных качеств великого князя», — отмечал Мердер. И не ошибался, сам находясь в этой орбите любви. Когда Мердер уехал на лечение за границу, любящий ученик записал 12 марта 1833 г.: утром встал с ощущением, что «чего-то недостает» — «у меня нет моего второго отца». Когда позже пришла весть о его смерти, родители долго не решались сказать об этом сыну.

И вместе с тем все учителя встревожены явной склонностью своего питомца к лени, отсутствием воли, периодически наступавшим состоянием апатии. И сам Александр сознает свои недостатки как порок. Он поверяет дневнику свою тревогу и раскаяние: «за уроком был вял», «неохотно занимался» (это частая запись), «К. К. сказал, что когда я должен мои уроки делать, то я не знаю, какие тетради взять», «мною лень овладела, и я не мог ее переломить»,

«вел себя совсем неприлично, не знал заданного урока, был невнимателен и буфонил», «я слишком вял». 14 января 1830 г. он записал: «Дал слово К. К., что буду стараться с сегодняшнего дня превозмогать себя в моей лености», а 7 февраля: «Стараюсь каждый день приобрести твердую волю». Когда Николай I выразил свое неудовольствие успехами и поведением сына, тот записал 9 апреля 1830 г.: «Недостаток воли есть причина всех сих неудовольствий». Вскоре, 30 апреля, он сам себя стыдится, признавая: «предпочитаю праздность занятию». Подросток переживает, хочет превозмочь себя. 11 февраля 1831 г. он пишет: «Вечером мы с К. К. говорили, и я решил совсем перемениться». 16 февраля: «Проснулся сегодня с желанием исполнить все мои обязанности», но эти благие порывы быстро проходят, и лень снова овладевает им.

Неизменно доброжелательный, любящий, но взыскательный, Мердер дает такую характеристику десятилетнему мальчику: «Великий князь, от природы готовый на все хорошее, одаренный щедрою рукою природы всеми способностями необыкновенно здравого ума, борется теперь со склонностью, до сих пор его одолевавшею, которая при встрече малейшей трудности, малейшего препятствия приводит его в некоторый род усыпления и бездействия». Даже после удачно сданных экзаменов, зимой 1828 г., которыми остался доволен Николай I, в своем отчете он заключает, что это результат не столько собственного труда ученика, сколько усилий учителей и репетиторов, что великому князю недостает «постоянной деятельности», что слишком часто его приходится «понуждать» к вниманию и работе. О том же тревожится и Жуковский, увещевая своего воспитанника завоевать уважение учителей, для чего есть одно средство: «Владейте собою, любите труд, будьте деятельны». К. И. Арсеньев, известный ученый, статистик, прочитав сочинение своего ученика по истории России, «захотел плакать с досады», так как «начало было сделано хорошее, но остальное с величайшим нерадением». После этих замечаний наследник престола дает слово исправиться и на какое-то время становится прилежным, иногда же с отчаянием говорит Мердеру, что не хотел бы родиться великим князем, признается, что «ему случается весьма часто не на шутку сердиться на тех, которые напоминают ему его долг». В конце концов Мердер приходит к заключению, что «лень у Александра Николаевича есть главный недостаток, от которого проистекают все прочие»: самоуверенность, отсутствие сильных желаний, настойчивости и постоянства, недостаток воли. Стимулом для усердия и деятельности часто является не внутренняя потребность, а тщеславие, стремление угодить отцу, заслужить похвалу родителей и учителей, получить отметки не ниже своих товарищей по учебе (Иосифа Виельгорского и Александра Паткуля, с которыми воспитывался). И сам наследник сознавал свои недостатки. 2 февраля 1830 г. он делает характерную запись: «Не имею никакой охоты заниматься, мне начало быть только тогда весело, когда я кончил заниматься». А еще два года спустя пишет: «К. К. мне заметил, что я ни за что не могу приняться, не шутя».

И все— таки, несмотря на леность, отсутствие глубокого внутреннего интереса к учебе, кругозор наследника расширялся, знания накапливались, он взрослел, начинал задумываться над серьезными вопросами. 24 февраля 1832 г. в дневнике запись: «Я до сих пор еще ни к какой науке не показывал особенной страсти, постараюсь, чтоб она во мне открылась к истории, ибо я вижу, сколько сия наука впоследствии мне будет полезна». Такое заключение сделано, видимо, не без воздействия Жуковского, который считал, что «история из всех наук самая важнейшая, важнее философии, ибо в ней заключена лучшая философия, то есть практическая, следовательно, полезная», что «сокровищница просвещения царского есть история, наставляющая опытами прошедшего или объясняющая настоящее и предсказывающая будущее. Она знакомит государя с нуждами его страны и его века. Она должна быть главною наукою наследника престола». История преподавалась всеобщая и отечественная, с древнейших времен до современности, учителя часто прибегали к сравнительно-историческому методу, так что события российской истории рассматривались синхронно с происходящими в Европе и на Востоке, Жуковский учил составлять таблицы. Наследник вел свою «историческую тетрадь». Среди изучавшихся тем мелькают и такие, знание которых будет практически необходимо в предстоящей государственной деятельности, например, «История славянских народов и турок», «Распространение России» и т. д. В 1830 г. М. М. Сперанский подарил наследнику составленное под его руководством Полное собрание законов Российской империи в 44 томах. Николай I часто дарил сыну в день рождения, именин или в связи с каким-то другим поводом книги по истории. История в императорской семье была в почете.

Однако в значительно большей степени Николая I, в отличие от воспитателей и учителей, беспокоило обучение своего наследника военным наукам и военному делу. С удивительной прозорливостью Жуковский, только что приступив к обязанностям наставника, понял грозящую его целям и его питомцу опасность. Он излил свою тревогу и свое смятение в глубоко искреннем письме к императрице-матери. Он писал 2 (14) октября 1826 г. из Дрездена, только что завершив составление своего «Плана учения» наследника: «Я в газетах прочитал описание развода, на котором наш маленький великий князь явился верхом и пр. Эпизод, государыня, совершенно излишний в прекрасной поэме, над которой мы трудимся. Ради Бога, чтобы в будущем не было подобных сцен. Конечно, зрители должны были восхищаться появлением прелестного младенца; но какое же ощущение произвело подобное явление на его разум? Не понуждают ли его этим выдти преждевременно из круга детства? Не подвергается ли он опасности почитать себя уже человеком? Все равно если бы восьмилетнюю девочку стали обучать всем хитростям кокетства! К тому же эти воинственные игрушки

не испортят ли в нем того, что должно быть первым его назначением. Должен ли он быть только военным, действовать в сжатом горизонте генерала? Когда будем смотреть с уважением на истинные нужды народа, на законы, просвещение, нравственность! Государыня, простите моим восклицаниям; но страсть к военному ремеслу стесняет его душу: он привыкнет видеть в народе только полк, в отечестве — казарму. Мы видели плоды этого: армии не составляют могущества государства. Если царь занят одним устройством войска, то оно годится только на то, чтобы произвести 14-е декабря. Не думайте, государыня, что я говорю лишнее, восставая с таким жаром против незначащего, по-видимому, события. Нет, государыня, не лишнее! Никакие правила, проповедуемые учителями в классах, не могут уравновеситься с впечатлениями ежедневной жизни». И в «Плане учения» Жуковский провозгласил: «Истинное могущество государства не в числе его воинов, а в благоденствии народа».

Спустя три года сам военный воспитатель Мердер подтвердит тревоги Жуковского. «Желал бы убедиться, — отметит он в своих „Записках“, — что частые появления его высочества на парадах, видя, что из парада делают государственное дело, не будут иметь на него дурных последствий: легко может придти ему мысль, что это действительно дело государственное и он может ему поверить». Но жизнь убеждала в другом.

Александр с детства полюбил бесконечные смотры, парады, военные праздники, военные игры со сверстниками, в которых часто принимал участие Николай I и его брат, великий князь Михаил Павлович (также другие члены императорской семьи), и пронес это увлечение через всю жизнь. И если Николай I иногда проявлял тревогу по поводу излишнего увлечения сына парадной стороной военного дела, то по совершенно иным мотивам, чем его воспитатели. В 1832 г. он выговаривал Мердеру: «Я заметил, что Александр показывает вообще мало усердия к военным наукам; я хочу, чтобы он знал, что я буду непреклонен, если замечу в нем нерадивость по этим предметам; он должен быть военным в душе (курсив мой. — Л. 3.), без чего он будет потерян в нашем веке; мне казалось, — продолжал государь, — что он любит только мелочные подробности военного дела».

Понятно поэтому, что попытка Жуковского с самого начала ограничить время занятий военным делом шестью неделями в году в летние месяцы не удалась. Невозможно было противостоять военному направлению могущественного российского самодержца и его двора. Из бойкого в военной игре подростка выходил молодцеватый, ловкий офицер. Еще восьмилетним мальчиком в церемониальном марше он мог лихо проскакать полфланга кавалерийской колонны, в 11 лет командовал ротой, в 14 — в первый раз командовал взводом за офицера во время учений 1-го кадетского корпуса. Он любил Марсово поле, с удовольствием красовался на парадах, вызывая восторг окружающих и неумолчные крики «ура». Его дневник пестрит свидетельствами душевного расположения ребенка и подростка к военным забавам, к всевозможной военной атрибутике, к военным делам взрослых. Он любил играть в солдатиков и выстраивать свою игрушечную армию, любил встречаться с кадетами и приглашать их в гости, любил наряжаться в различные военные мундиры, которых имел множество (и не только российской армии, но и иностранных держав).

Из всех государственных дел своего отца, которые он мог наблюдать или о которых слышал от взрослых, он фиксировал в своем дневнике почти исключительно только дела военные, победы русской армии, русского оружия. Первые такие записи появляются во время русско-турецкой и русско-персидской войн. 22 октября 1827 г.: «Вечером получили радостное известие от лорда Кадрингтона, что русские, англичане и французы побили весь турецкий флот»; 8 ноября: «Получили известие, что столичный город ихний Тавриз сдался»; через полгода, 14 марта 1828 г.: «Г(осподин) Грибоедов приехал из Персии и привез счастливое известие, что в Персии мир». А дальше регулярные известия от самого Николая I, отправившегося на юг страны, поближе к театру военных действий: сдача Бухареста, переход через Дунай, взятие Браилова, Анапы, Карса, Поти, Ахалкалаки, Варны, позже, после возвращения отца в 1829 г., — взятие Эрзерума и известие о мире, подчеркнутое несколькими штрихами. С особым почтением Александр упоминает не раз о герое этих событий — графе Паскевиче-Эриванском, ставшем в 1831 г. еще и князем Варшавским за победы над поляками. О событиях Польского восстания 1830-1831 гг. он записывал столь же подробно, как и о войнах, но с оттенком тревоги, сам провожает полки, уходящие в Польский поход, а потом радостно их встречает. Вообще усилия отца-самодержца дали свои плоды: формировался человек военный по своим вкусам, привычкам, мироощущению, по своему окружению.

Но и старания Жуковского не проходили бесследно. 5 августа 1831 г. наследник пишет: «Я начинаю чувствовать удовольствие в занятиях и понимаю теперь, что непременно нужно учиться, ибо без того я сам буду несчастлив и сам сделаю несчастье целых тысячей».

Конечно, затем следовали срывы и отклонения. Но вот 15 сентября появляется запись-размышление, которая, как моментальный снимок, фиксирует кадр в процессе формирования мировоззрения подростка: «Г(осподин) Липман (один из учителей истории. — Л. 3.) мне говорит, что он предпочитает государя, заботящегося об образовании народа своего, тому, который только думает о завоеваниях; мысль сия мне кажется весьма справедливой. Первая забота государя, по моему мнению, есть попечение о благоденствии своих подданных. Государь-завоеватель поступает вопреки сему правилу». А однажды появляется совсем удивительное и самостоятельное философское размышление о законах человеческого бытия. 14 апреля 1831 г., накануне своего четырнадцатилетия, наследник запишет: «Мы были на кладбище в Александро-Невской лавре. Смотря на памятники, я думал про себя о ничтожестве человека, ибо после смерти, как бы знатен и богат он на земле ни был, ему достаточен только маленький клочок земли, чтобы покоиться».

Если несомненным является факт, что Александр не обладал твердым характером, сильной волей и целеустремленностью, то также несомненно надо признать, что в нем не было узкой ограниченности, догматизма, тупой прямолинейности. При всех своих недостатках он сочетал в себе много способностей, широту восприятия жизни, любил людей, общение со сверстниками, имел отзывчивое и доброе сердце, был человечен. Проявление такого характера в зрелые годы, действие такой личности после занятия трона во многом могло зависеть от обстоятельств.

Поделиться:
Популярные книги

Темный Патриарх Светлого Рода

Лисицин Евгений
1. Темный Патриарх Светлого Рода
Фантастика:
юмористическое фэнтези
попаданцы
аниме
5.00
рейтинг книги
Темный Патриарх Светлого Рода

Под маской моего мужа

Рам Янка
Любовные романы:
современные любовные романы
5.67
рейтинг книги
Под маской моего мужа

Держать удар

Иванов Дмитрий
11. Девяностые
Фантастика:
попаданцы
альтернативная история
5.00
рейтинг книги
Держать удар

Любовь Носорога

Зайцева Мария
Любовные романы:
современные любовные романы
9.11
рейтинг книги
Любовь Носорога

Кодекс Охотника. Книга XXIII

Винокуров Юрий
23. Кодекс Охотника
Фантастика:
боевая фантастика
попаданцы
5.00
рейтинг книги
Кодекс Охотника. Книга XXIII

Меняя маски

Метельский Николай Александрович
1. Унесенный ветром
Фантастика:
боевая фантастика
попаданцы
9.22
рейтинг книги
Меняя маски

Ученик. Второй пояс

Игнатов Михаил Павлович
9. Путь
Фантастика:
фэнтези
боевая фантастика
5.67
рейтинг книги
Ученик. Второй пояс

Зеркало силы

Кас Маркус
3. Артефактор
Фантастика:
городское фэнтези
попаданцы
аниме
5.00
рейтинг книги
Зеркало силы

Повелитель механического легиона. Том V

Лисицин Евгений
5. Повелитель механического легиона
Фантастика:
технофэнтези
аниме
фэнтези
5.00
рейтинг книги
Повелитель механического легиона. Том V

Барон устанавливает правила

Ренгач Евгений
6. Закон сильного
Старинная литература:
прочая старинная литература
5.00
рейтинг книги
Барон устанавливает правила

Мастер темных Арканов

Карелин Сергей Витальевич
1. Мастер темных арканов
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
аниме
5.00
рейтинг книги
Мастер темных Арканов

Архил...?

Кожевников Павел
1. Архил...?
Фантастика:
попаданцы
альтернативная история
5.00
рейтинг книги
Архил...?

Мимик нового Мира 3

Северный Лис
2. Мимик!
Фантастика:
юмористическая фантастика
постапокалипсис
рпг
5.00
рейтинг книги
Мимик нового Мира 3

Идеальный мир для Социопата 3

Сапфир Олег
3. Социопат
Фантастика:
боевая фантастика
6.17
рейтинг книги
Идеальный мир для Социопата 3