Как все начиналось
Шрифт:
– По преданию в книге этой написана все судьбы данийцев и людей, вроде как каждый в ней видит всю свою жизнь от рождения до смерти. Хотя, – махнул гном рукой, продолжая путь, – все это россказни, нет никакой книги.
Ваня хмыкнул и последовал за ним, продолжая разговор:
– Я тоже слышал про эту книгу, что, мол, её в замке Мальи прячут. Говорят, она какой-то силой обладает, так что может перевернуть всю нашу жизнь, – для наглядности Ваня помахал руками, изображая, как может перевернуться устоявшийся уклад.
Я не сдвинулась
– Конечно, – подтвердил гном, – они специально говорят, что книгу хранят у Мальи. Кто ж в здравом уме туда сунется и проверит, существует ли она на самом деле?
Замок Мальи, сильных и страшных в своей беспощадности ведьм, перерождённых из проклятых утопленниц, находился у самой северной границы, рядом с Великими горами, ведущими в бесконечность. Старые замковые стены были окутаны чёрными заклинаниями, и являлись живым мыслящим существом.
– Ребят, – я не сдвинулась с места, – я хочу туда!
– В замок Мальи? – удивился Ваня, поворачиваясь и посылая мне убийственный взгляд.
– В Егорьевский скит, баран! – рявкнула я.
Гном застонал, повернул коня и подъехал ко мне, ласково, словно душевнобольной, заглядывая в глаза:
– Деточка, ну, что ты там забыла?
– Вопросы хочу этому старцу задать!
Вопросов у меня действительно накопилось много, один интереснее другого. Кто такая Бабочка и отчего её все боятся? Почему меня так называли? Что со мной произошло тогда на поляне? Почему моя сила мне не поддаётся, хотя я чувствую каждой клеточкой своего худого тела, как она просто фонтанирует во мне? И ещё: отдаст мне Совет, наконец-то, честно заработанные 750 золотых за Анука или мне придётся ограбить Хранилище, чтобы их получить?
– Аська, – крикнул отъехавший на приличное расстояние адепт, – хочу огорчить тебя – монастырь мужской!
– И чего?
– Тебя туда не примут!
– Зато тебя примут, ты как раз у нас чист, как нетронутый лист! – съехидничала я. Даже издалека я разглядела, как у Вани вытянулось и залилось багрянцем лицо.
Пантелей смотрел на меня умоляющим взглядом.
– Не понимаю, – передёрнула я плечами, – почему вы так не хотите туда заехать, это ненадолго!
– Мы опаздываем, – напомнил гном. – Вот, если бы тебя не похитили, – он многозначно умолк.
Это был самый настоящий, грязный шантаж! Я фыркнула гному в лицо и повернула на маленькую дорогу. Приятелям ничего не оставалось, как только следовать за мной, громким шёпотом посылая мне в спину проклятья.
Вскоре мы увидели высокий частокол по виду совершенно неприступный. Гостей здесь явно не ждали и не жаловали. Пан подъехал к огромным воротам и, схватившись за ржавый молоток, ударил три раза. Гулкий звук разнёсся по всему лесу, где-то, громко каркая, взлетели с веток испуганные вороны. Я задрала голову и посмотрела на высящееся над лесом огромное небо, но так и не увидела птиц.
На уровне лошадиных ног открылось оконце, и чей-то тонкий голос грубо спросил:
– Чего надо?
Гном
– Девица тут одна к старцу вашему Питриму просится.
– Убери свою страшную харю от моего лица, – прошипел голос, – и передай своей девице, что у нас приёмные дни только по средам, а сегодня четверг.
– Да иди ты со своим расписанием! – рявкнул Пан. – Мы всю Словению проехали, чтобы с вашим святым угодником свидеться!
– Ничего не знаю! – оконце с глухим стуком захлопнулось и ударило гнома по носу. Тот свалился с коня, вскочил на ноги и начал яростно барабанить по воротам:
– Открой эту калитку!
– А вы лагерь здесь разбейте до среды! – съехидничал голос.
– Тоже мне нашёл паломников! – злился гном. – Я тебе тут весь скит разнесу! Открой немедленно!
Я покусала губу, а потом заорала:
– Меня зовут Ася Вехрова – я Бабочка! Я хочу знать, что это значит!
Может, и прозвучало помпезно, но через мгновение мы услышали скрежет отпираемого засова. Ворота со скрипом отворились, и нашему взору предстал огромный чистый двор с множеством построек.
В центре стоял большой дом-сруб из цельных стволов с высоким крыльцом, на котором сидела чёрная кошка, осматривающая нас круглыми жёлтыми глазами; на окнах резные наличники, ставни открыты и лёгкий ветерок колышет белые ситцевые занавески, на крыше вместо петушка позолоченный крест. Солнце практически не попадало на него, но он всё равно сиял.
– Аська, – буркнул гном, подходя ко мне, – знаешь заветное слово, сразу говори, а не придуряйся!
Я засмотрелась на крест светящийся в вышине:
– Интересно он золотой? – спросила я пустоту.
– Обижаешь, – пробурчал Пан, – высшая проба!
К нам вышли двое монахов. Один упитанный, бородатый, в чёрной рясе из грубого материала, подвязанной поясом – верёвкой, волосы длинные спутанные, под одеждой явственно проступал живот. Он шёл со смирением в каждой чёрточке румяного лица, сложив руки на животике. Второй длинный, сутулый, ряса висела на нём, как на деревянной вешалке, ещё сильнее выделяя неестественную худобу, сам безусый, волосы на голове, в отличие от собрата, жидкие светлые, сосульками свисающие с остроконечного черепа. В глазах смирение и покорность, отчего-то мне захотелось прижать его к своей груди и утешить, как маленького потерявшегося ребёнка.
– Здравствуйте, – приятным басом поприветствовал нас первый, – меня зовут брат Еримей.
– Очень приятно, – я кивнула, – а я Ася, просто Ася.
Я протянула руку, но мой жест остался незамеченным, очевидно, у отшельников было не принято в качестве приветствия пожимать руки. Может, они раскланиваются в пояс? Но кланяться перед нами никто не собирался.
– Зачем пожаловали? – тем же тоном поинтересовался брат Еремей.
– Мне бы с Питримом встретиться, – пролепетала я, уже жалея о своей затее.