Каникулы бога Рандома
Шрифт:
Я легко махнул рукой. И, словно подчиняясь этому жесту, дамочка пролила только что сваренный кофе себе на надутую операциями грудь. Забыв обо всём на свете, она схватила салфетки и принялась стирать жидкость с объёмных арбузиков, затянутых по недоразумению в блузу.
От зрелища я даже подзавис на несколько секунд, хотя надо было быстро проходить в кабинет директора клиники.
«Ты чего? — спросил Игорь, не понимая причин задержки. — Ещё что-то колдуешь?»
«Да нет, — отозвался я, приходя в себя и проскальзывая мимо дамочки. — Вот вроде бы умом понимаю, что искусственные, а взгляд всё равно привлекают. По
* * *
В кабинете директора клиники мы нашли только невысокого человечка с круглой залысиной, который что-то внимательно рассматривал в ноутбуке. Не удивлюсь, если это был порноролик. Когда же он взглянул на меня из-под толстых очков, я понял, что это точно адепт Бабы-Жабы. По крайней мере, удавится за любую монетку.
— Вы-таки перепутали кабинеты? — спросил он меня, глядя без враждебности, но твёрдо. — Мне о вас не докладывали.
— Я решил зайти, не тревожа ваш персонал, — ответил я, присаживаясь к столу и пододвигая к себе бумагу и ручку. — Зачем лишние телодвижения, да? Особенно, когда их можно избежать, правда?
Бросив взгляд на главврача, я увидел, что он не понял моей гениальной отсылки на несделанную мне операцию. Или сделал вид, что не понял. Что ж, придётся действовать в лоб.
— Вижу, наше лечение пошло вам на пользу? — тем временем проговорил хозяин кабинета.
Он убедился, что я веду себя не агрессивно, поэтому решил, что можно немного выдохнуть. Хотя я бы на его месте не был таким спокойным. Даже интересно, сколько народа он обманул за время своей деятельности?
Я же написал на листе стоимость операции, которую мне подсказал Игорь. А напротив неё номер банковского счёта семьи Тумановых. Затем написал ту же самую внушительную цифру с несколькими нулями, поставил напротив «умножить на два» и подписал другой счёт, который принадлежал уже лично владельцу арендованного мной тела.
И пододвинул эту бумажку директору этой шарашкиной конторы, по недоразумению названной экспериментальной маго-нейрохирургической клиникой.
Директор оказался тупым. Он полагал, что денежный поток может идти только в его сторону и никак иначе. Поэтому расплылся в оргазмической улыбке, обнажив искусственные зубы, и распростёр руки, словно хотел заключить меня в объятия.
— Вот это чертовски приятно! — заявил он, снова и снова вглядываясь в суммы. — Вот это ничего себе! На моей памяти это первый столь весомый комплимент клинике за проделанную работу. Я так рад, что наше лечение вам помогло! Премного буду вам благодарен за столь великодушную щедрость…
Я чувствовал, что Игорь испытывает чудовищную неловкость от происходящего. У него даже возникло желание встать и уйти. Но только не у меня. Я с лёгкой улыбкой наблюдал за тем, как директор рассыпается в комплиментах и благодарностях. В конце концов, больше нам подобного представления в его исполнении увидеть не удастся.
— Вы меня, судя по всему, неправильно поняли, — по-прежнему улыбаясь, прервал я, наконец, фонтан приторных слов и лживых похвал, изливающийся из сидящего предо мною тела. — Верхняя строка — сумма возврата средств на счёт князей Тумановых за несостоявшуюся операцию. А нижняя — это сумма компенсации морального ущерба, которую вы перечислите на мой личный счёт, — я с удовольствием наблюдал за тем, как изменяется лицо адепта Бабы-жабы. Морщины, шедшие до этого вдоль лица, постепенно выровнялись и уступили место вертикальным, выражающим недоумение и даже негодование. — Это за то, чтобы я не распространялся о той самой операции, которую мне мало того, что не сделали, содрав за неё кругленькую сумму, а ещё и сымитировали, оставив на теле уродливые надрезы.
— Да что вы себе позволяете?! — прорычал директор, поднимаясь из своего кресла с явным трудом из-за лишнего веса. — Мы совершили чудо! Поставили вас на ноги! А вы!..
А я, напротив, беззаботно откинулся в своём.
— Более того, — я махнул правой рукой с выставленным указательным пальцем, словно перелистывал страницы огромной книги. — Ваши коллеги состряпали липовый отчёт, что якобы всё было исполнено. А это, как вы понимаете, уже уголовное преступление.
— У вас, видимо, вскрылись некие побочные эффекты от лечения, — прошипел директор, — галлюциногенного характера.
Я наслаждался представлением в мою честь. Актёришка из директора клиники был так себе. Его потуги в сокрытии косяков клиники не выдерживали никакой критики. Сам же директор был, скорее всего, администратором и никогда никаких операций и не вёл.
— У меня есть доказательства, — с улыбкой произнёс я, ожидая следующего шага от оппонента.
Но тут хозяин кабинета перешёл все дозволенные границы.
— Игорь Николаевич, у вас явные нарушения психики! — участливо заявил мне этот коротышка с залысиной и маской злобного гоблина вместо лица, будто и правда общался с сумасшедшим. — Я сейчас же вызову персонал, и мы вас, пожалуй, ещё задержим, исследуя ваши галлюцинации и бредоподобные фантазии! В таком виде из клиники вас отпустить мы не имеем права! Ваше лечение ещё не окончено.
— Неуважаемый, после таких слов вам самому может лечение понадобиться! — тут уже не выдержала моя божественная сущность, захотелось заставить прочувствовать этого директоришку всё то, что ощутил на себе Игорь, но я вовремя вспомнил, что мы здесь не за этим. — У вас есть двадцать четыре часа на перевод средств. Сообщение с моими показаниями стоит на авторассылке в крупнейшие европейские адвокатские конторы. Стоит вам задержать мою выписку, и на вас набросится свора оголодавших юристов. Но гвоздём в крышку гроба вашей репутации станет любой магический детектор лжи, который подтвердит мою искренность. А я лично слышал, как ваши подручные горе-эскулапы обсуждали над моим парализованным телом, что нужно написать липовый отчёт об операции, которой не было. Даже если вы об этом не знали, это не мои проблемы.
— Этого не может быть… — продолжал с улыбкой вещать директор клиники, но его мечущийся из стороны в сторону взгляд сдавал его с потрохами.
— А как вы думаете, — я совершенно спокойно препарировал беднягу, откинувшись на спинку кресла, — во сколько раз возрастёт сумма моральных компенсаций, если придать огласке тот факт, что в вашей клинике имеют место липовые операции, а? Сколько богатых людей резко засомневаются в вашей компетенции? Сколько разъярённых родственников опалит своими задницами кресло, на котором я сейчас сижу? Да вы думайте, думайте. У вас есть ещё целых двадцать четыре часа.