Кармелита. Наследники: лёд и пламя
Шрифт:
– Не вздумай ляпнуть кому-нибудь…
– Почему это? – девица выпятила вперед нижнюю губу.
– Ты соображаешь, что будет?! – Хабаров понял, что она может наделать дел, а Лапина подставлять совсем не хотелось. Учитывая Камоловскую привычку трепать языком, такая новость могла бы стать настоящей бомбой в стенах универа, а тем более филфака. Неожиданно Глеб вспомнил, как перед началом спектакля, Виолетта висела на Бероеве… Парочка из Ада! Новое начало для продолжения фильмов о семейке Аддамс! Бероев как нельзя
– Кекс, ты, блин, где застрял? – Даня тоже подтянулся к месту шабаша. Такими темпами скоро весь университет будет знать о секретном месте.
– Да вот от башмаков отдыхал.
– Тебя там Лапин зовет. Срочно. – Жданов старался не смотреть на Камолову.
«Доподсматривал!», – подумал Хабаров, пулей ретируясь.
– Даня, погоди! – Виолетта сразу тормознула своего возлюбленного, надеясь, что сейчас ему некуда будет отступать, и она сможет, наконец, прижать его к этой самой фанере и…
– Чего тебе? – недовольный тон блондина вмиг развеял все её эротические фантазии по ветру.
– А сам как думаешь? – Виолетта вцепилась в воротник костюма молодого человека и буквально присосалась к его губам. Даня понял, каково было Клею, когда Камолова по его приказу в туалете проделала с бедным геем то же самое. Это и правда дерьмовое ощущение!
– Что, уединиться решили? – Игнат, по закону подлости, не заставил себя ждать. Он любил появляться в самый неподходящий момент. К тому же, прихватил с собой ещё и Макара. Надо же, как они сдружились!
Даниил с силой оттолкнул шатенку, вытирая губы тыльной стороной ладони. Объяснять присутствующим, что это было, он не намеревался. Да и было бы кому! Вот, правда, Бероев мог рассказать об этом Кире. Нерадужные перспективы мигом отразились на выражении лица блондина.
Ну а Бобровского просто затрясло. Снова он видел этих двоих весьма в интимной обстановке. Сейчас парень был готов на что угодно, лишь бы избавиться от Жданова.
И это отлично знал Игнат. Пораскинув мозгами, кавказец пришел к выводу, что своими руками мочить блондина слишком рискованно, а вот чужими… «Стоп! Нет! Нет-нет! Доверить такое дело Макару? Какому-то чахлому ботанику?! Да это же верный провал!», – тут же одернул себя Игнат, прогоняя мысли о том, чтобы раскрыть свой замысел Бобровскому. Хоть цель у них могла бы стать общей, но методы, к которым они готовы прибегнуть явно отличаются!
– На сцену! – перерыву был положен конец третьим звонком.
Оставшись в одиночестве, Бероев ещё раз достал кинжал из-за внутреннего пояса и полюбовался им – как вообще можно не любить холодное оружие? Благородный и чистый металл в сплаве клинка – воплощение могущества и символ успеха. Для кавказца он значил гораздо больше, чем любые другие богатства. Это был не просто кинжал – это был фамильный кинжал, которым семья дорожила, как истинной реликвией.
– Эй! Ты идешь? – при всем своем коварстве Бероев оставался уязвимым среди других студентов, которые всегда могли застать его врасплох. Макар остановился в нескольких метрах от брюнета, удивленно смотря на нож.
– На что уставился? – Бероев убрал кинжал за спину.
– Настоящий? – Макар подошел ближе.
– Где ты видел, чтоб кавказцы в игрушки играли? – усмехнулся Игнат, уже не пряча оружие. – У нас подделок не держат!
Бобровский несколько стушевался, но всё же спросил:
– Зачем он тебе?
– А зачем туалетная бумага? – в тон ему переспросил брюнет. – Не знаешь, для чего используют ножи?!
Рыжий поднял взгляд на собеседника. Так и есть. Бероев собирался использовать кинжал не совсем по назначению. Макара передернуло. Что-то неприятное зашевелилось в грудной клетке, будто собираясь её разорвать и вырваться.
– В университете запрещено пользоваться огнестрельным или холодным оружием…
– Чего? – издевательски спросил Игнат, усмехаясь. – А шарить по чужим карманам разрешено? Давно ли?
Бобровский снова опустил глаза. Бероев мог рассказать, как он лазал по карманам Жданова в поисках телефона и как потом этот телефон использовал…
– Мы оба нарушили правила, брат, но знай, что мне за это ничего не будет, а ты загреметь можешь, если я капну куда надо, понял? – Бероев подбросил нож в руке. – Так что давай-ка лучше договоримся.
– О чем? – рыжий дернулся, как от огня, боясь, что Бероев захочет его порезать.
– Пока молчишь ты – молчу я. Не дрейф, зёма, у нас же общая цель, а я своих не кидаю, если, конечно, меня не злить.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Я буду молчать, а скажет он, – брюнет кивнул на лезвие, поблескивающее в полутьме. – Поверь, он не промажет…
Бероев, хлопнув рыжего по плечу, заспешил на сцену.
Наступил кульминационный момент. Игнат путался в словах, хоть и зубрил свой монолог накануне. Причитать над Джульеттой ему было сложно. Однако он вдруг поймал себя на мысли, насколько же красива сейчас Кира, лежащая неподвижно, с закрытыми глазами…
Парис.
О, мой цветок прелестный! Осыпаю
Цветами брачную твою кровать
И буду по ночам ходить сюда,
Чтоб их водою чистой орошать...
Иль ежели воды не станет, то, рыдая,
В слезах я стоны буду растворять,
И еженочно тризну совершая,
Невесты гроб цветами осыпать.
(Свищет паж).
Мне паж дает сигнал... подходит кто-то...
Чья святотатственная здесь нога
Блуждает ночью и смущает тризну,
Любви обряды верной?.. Как?
И с факелом? Сокрой на миг меня, о, ночь!