Книга Тьмы (сборник)
Шрифт:
Хорошо, ментов на входе нет. Могли б остановить. Ровно иди, придурок, слышишь? Слышу. Ага, жетон. Остался-таки один. Теперь попасть в прорезь… Есть. Все, прошел. Домой, домой! Беру шинель, пошлю домой… Нет, я еще не совсем пьяный. Вон, лампочки не хихикают вроде. Помню, было разок, в Осколе…
Оп-па, а кто это к нам в карман лезет? Вот ведь наглое ворье пошло! Сейчас я развернусь да как въеду, с разворота ногой… Нет, ногой я упаду. Рукой. С разворота. А вот и не въеду. И не выеду! Ну же? Давай! Это правильный карман… нужный!.. В портмоне все равно пятерка с мелочью да визитки — не жалко. Чувак, если ты… чувак, валяй!.. Я тебе еще и доплачу. Честно!
Теперь дать ему уйти, не спугнуть. Моя остановка. Так, не бежать, идти спокойно… эскалатор… двери…
Вот и все. Свободен!!!
Свободен…
17
Коньяк был дешевый, трехзвездочный. Качка куда как лучшим угощал! Лимон вязал скулы. А в сердце тихо замирал покой. Мне было хорошо. Концерты звезды закончились, и кошмар этот проклятый закончился, а жизнь продолжается.
Гип-гип-ура!
— Ну старик! Ну спас! Думал: все, хана чесу!..
«Чес» на жаргоне эстрадников — быстрый наезд в город и один-два концерта в самом большом зале, какой найдется. Кое-кто предпочитает для «чеса» стадионы. В смысле, «вычесал» максимум «понтяры», она же достопочтенная публика — и по коням! Дальше…
— …мне Арнольдыч плачет: Юрок, тонем, половина шоу насмарку! Я ему: кочумай, выплывем! А ты, старик, прямо бог из машины! Слушай, давай мой шмок с тобой контракт подмахнет? Или я сам… Айда с нами на гастроли: пиротехнику ставить, эффекты? Башли лопатой грести станем!..
«Шмок» — это звездовый менеджер. Скупердяй редкий. Хотя башлями действительно не обидел. Лопатой не лопатой, но совочком я их, хрустящих, загреб. Правда, пришлось попотеть. Дымовая машина? — Ладно, я с такой уже работал. А вот пока в их пульте для эффектов разобрался, пока с пожарником договорился — наш «тушила» трехзвездочный не пьет, ему «Ай-Петри» подавай! Вместо римских свечей выставил цветные фонтаны, в «чертовом колесе» все заряды позаменял на другие — чтоб шлейф поменьше давали. Ничего, прокатило. И еще от себя сюрприз добавил: под финал «Ночи над городом» (это у звезды суперхит!) шарахнул два магниевых заряда. Укрепил на боковых штанкетах и, когда тинейджеры в зале полезли в проход танцульки устраивать… «Тушила» меня потом чуть багром не убил, зато публика визжала от восторга! Аншлаг, овации, свист, крики, фанаты в экстазе. И мы, так сказать, Хымко, люди!
Есть чем гордиться. Хорошо получилось, и хорошо весьма.
— …ну, ты решил, старик?
Сейчас все были изрядно «на бровях», и под это дело действительно светило подписать контракт. Только зачем? Наездился я по гастролям. В печенках сидит: поезда, гостиницы, изжога от кафешной жрачки, пьянки-гулянки, унылая любовь с кордебалетками… Когда эротический балет «Птица Мира» два месяца конферил, чуть импотентом не заделался. Богема хренова. Опять же не хочу Наташку с Денисом бросать надолго.
— Спасибо, Юрок. — Мы со звездой уже третий день на «ты». — Извини, не срастется. Я по натуре домосед. Не потяну.
— По натуре он… Какие наши годы, старичок! Давай! Всех делов: заряды раскидал — жми кнопки! Не потянет он… Я ведь тяну — а ты и подавно сможешь. Тебе козлом не скакать!
Что правда, то правда. Тянет. Аж дым идет. Хотя постарше меня лет на пять. А по виду не скажешь. Завивочка, подтяжечка. По сцене как пацан носится. Профессионал. Видел я, как он у балетного станка парится. Каждый божий день. С утра. А вечером — концерт. Поди попаши так в сорок с лишним! Я сразу въехал: он под «голубого» для имиджа косит. Нормальный
Я прямо расстроился, что натурал.
Тоже был бы вежливым…
— Ладно, старичок, ты думай. До утра время есть. Поезд в полшестого, ночь тут гудеть будем.
Усмехаюсь звезде:
— Меня жена не отпустит. Ревнивая.
Юрок хмыкает в ответ и извлекает из-под груды сценических шмоток гитару. Акустику. Старенькую, видавшую виды, но еще, похоже, вполне рабочую «Кремону». Берет пробный аккорд. Гитара не строит, и звезда принимается терпеливо подкручивать колки.
Выбираюсь в коридор.
Из-за соседней двери доносится голос моей супруги:
— …это как в музыке. Где сейчас симфонии? оратории? сюиты на полчаса-час?! А нету! Сплошь шлягеры-трехминутки. Даже для симфонистов композиция на десять минут — это уже много. И в джазе — аналогично. Про попсу и рок я вообще молчу…
— Но позвольте! А как тогда…
Все понятно. Наталья после третьей рюмки села на любимого конька, собрала вокруг себя компанию подогретых эстетов, и теперь они с удовольствием чешут языками. Вечная тема: «Куда, блин, катимся?!» Правильно, что мы сегодня на такси приехали, а «хонду», цыганочку нашу, на стоянке оставили. За руль Наташке лучше не садиться. Зато вчера и позавчера подкатывали на своей тачке, как «белые люди». Самому, что ли, водить научиться? Надо бы…
— …но ведь это капля в море, Серый! А литература?! Где теперь романы, я вас спрашиваю?
— Наоборот! Сейчас как раз стихи и сборники рассказов почти не издают. А романами вашими все лотки завалены…
— Вы не поняли. Я имею в виду настоящие романы — на сорок, а то и на семьдесят авторских листов. Гюго, Голсуорси, Фейхтвангер… Дюма, наконец! Где они? Наши, сегодняшние?! Сейчас роман — это максимум четырнадцать-пятнадцать листов, безбожно растянутых версткой. Чтоб человек за вечер проглотить мог. И забыть через три дня. А вы попробуйте «Собор Парижской Богоматери» за вечер осилить! А? То-то же! Это ведь Книга. С большой буквы. И через год помнишь, и через десять. Возвращаешься, перечитываешь… фильмы снимают, оперы…
— По-моему, вы сгущаете краски, Наташенька. Давайте-ка по рюмочке, и я вам приведу примеры. Из современных.
— Сделайте милость! Нет, мне действительно интересно… Куда вы столько льете?! Ну хорошо, хорошо, это мне на два раза будет. Изольда, передайте, пожалуйста, шоколад…
Жизнь у Наташки явно удалась. Нашлись родственные души. Иду дальше по коридору. Накурено — хоть топор вешай. Из двери ближайшей уборной выскакивает голая девица. Узрев меня, просит закурить и в клубах дыма медленно уходит к туалету, виляя тощей задницей.