Конан – гладиатор
Шрифт:
Перед глазами от удара вспыхнули звезды, и Конан с мгновенным запозданием сообразил, что «уронил» его не кто иной, как Бардольф. Карлик уже спешил прочь — собирать новые ставки у заинтересованных зрителей. Вскакивая, киммериец нисколько не сомневался в том, что Бардольф попался ему под ноги отнюдь не случайно.
— Еще одно падение, северянин! Что-то ты у нас совсем на ногах не стоишь! — под дружное улюлюканье толпы насмехался Рогант. — Тебе, бедняжка, придется научиться не налетать на ни в чем не повинных людей, стоящих вокруг! Еще кого зашибешь!..
И он по-крабьи двинулся навстречу киммерийцу,
Великан пошатнулся. Конан, воспользовавшись этим, принял на плечи всю его тушу и взметнул над собой, оторвав от пола таверны. А потом уронил. Рогант приземлился с таким смачным хряском, что толпа почтительно замолчала.
Только верная Грутельда вскричала:
— Молодец, Конан! Давай дави его! На шею, на шею ему наступи!..
Киммериец склонился к поверженному, но тот, выгнув хребет, внезапно сгреб его за шею, сдавливая горло и пытаясь бросить соперника через себя. Однако варвар был настороже. Он подбил одну ногу Роганта, после чего «внес» циркового борца в одну из скамей, опрокинув ее.
Рогант ответил броском, достойным раненого питона. Сграбастав один другого, соперники покатились по полу, сшибая зрителей и раскидывая мебель. Летела пыль и брызги из луж пролитого пива. Каждый готов был вынуть из соперника душу и делал что мог, чтобы завоевать преимущество. Наконец Конан сумел обхватить шею Роганта и опрокинуть его навзничь. И уже было собрался слегка придушить супостата, когда у того непроизвольно вырвался болезненный стон.
Конан успел убедиться в сомнительной честности циркача и до последнего подозревал некую хитрость. Он не сразу выпустил глотку Роганта, внимательно вглядываясь в его лицо. Нет, не последовало ни броска, ни захвата, борец только закатил глаза, и Конан услышал жалобное бормотание:
— Во имя Сета, парень, ну надо ж тебе было так шарахнуть меня спиной о скамью!.. Ведь договаривались не калечить! А ты мне, кажется, лопатку сломал…
— Ну, так что, драке конец? — спросил Конан достаточно громко, чтобы слышали все. — Сдаешься? Признаешь меня победителем?
— Еще не хватало! — тут же встрял Бардольф, коротышка флейтист. — И вовсе он тебя никем не признает! — Подойдя вплотную, карлик возмущенно смотрел на Конана, продолжавшего придерживать Роганта. — Схватка прекращается ввиду грубого нарушения правил! Все ставки возвращаются, хотя, по правде говоря, надо бы засчитать тебе поражение! За жульничество!
— Ну, это уже вовсе, ни в какие ворота не пролезает! — возмутился Конан, приподнимаясь на колени. — Я его честно побил!
— Как вам не стыдно препираться по пустякам, когда человек лежит здесь и страдает! — склонилась над Рогантом прекрасная акробатка. Пригладила рукой его грязные, спутанные волосы и поцеловала в потный лоб: — Бедненький!.. Ты подняться-то сможешь?
— Попробую… — И Рогант отдался заботам девушки, которая приподняла его и усадила, в то время как Конан осторожно подпирал недавнего противника с другой стороны. — Ой, ой!.. У меня, кажется, еще и колено вывихнуто… — Он попробовал встать, но зашатался и тяжело навалился
— Я помогу, — вызвался Конан, поглядывая на акробатку. — Ну, подрались, чего не бывает, а вообще-то я никакого зла не держу…
— Вот и хорошо, — сказала она. — Если ты, в самом деле, хочешь загладить то, что тут произошло…
— Нет, ни за что! Никогда!.. — поворачиваясь к Конану, яростно запротестовал Рогант. — Да я этому говнюку мешок с коровьим дерьмом нести не доверю!..
— Послушай-ка, ты, шкаф спесивый! — вмешался малютка Бардольф. — Я, что ли, тебя назад понесу? И потом, помочь тебе дотащиться домой — это самое малое, что может сделать бессовестный остолоп, так нечестно тебя изувечивший!
Говоря, таким образом, маленький музыкант уже расталкивал зрителей и опрокинутые скамьи, расчищая путь к двери. Конан чмокнул обеих своих подружек, пожелав им спокойной ночи, и подпер плечом пораненного борца. Тот сперва попробовал его оттолкнуть, несмотря даже на больное колено. Акробатка обняла Роганта с другой стороны, оберегая его бессильно повисшую руку. И цирковое шествие двинулось обратно в дверь — далеко не с таким блеском, с каким вошло внутрь, но зато провожаемое гулом голосов и внимательными взглядами заинтригованных жителей Таджары.
Снаружи над пастбищами и хлебными нивами шемских равнин уже сгущались сумерки. Трое циркачей и Конан, почти тащивший на себе недовольного Роганта, прошли под деревьями и между домиками поселка и направились к западу, полыхавшему розовым золотом заката.
Пока шли, Конан узнал, что двое мужчин, Рогант и Бардольф, были уроженцами Боссонских Пределов. А вот девушка, в чертах лица которой сквозила кошачья красота Стигии, была местной и родилась в Шеме. Звали ее Сатильда. В целом же труппа состояла из дюжины или около того человек самого разного происхождения. Были среди них артисты, были и работники, занимавшиеся тем, что устанавливали цирковые палатки и ухаживали за зверьем.
Вскоре показался лагерь, разбитый чуть в стороне от дороги, на заросшем деревьями речном берегу. Там горели костры, озарявшие два ярко раскрашенных фургона. В тени угадывались какие-то смутные силуэты, слышалось ворчание, сверкали светящиеся глаза. Мужчины, одетые в лохмотья со следами былой роскоши, выглядели сущими кочевниками. Женщины в потрепанных шелках готовили еду и расстилали под открытым небом постели.
— О-ох, мое плечо!.. — громкими стонами оповестил их Рогант о возвращении ходивших в деревню. — Обращайся со мной нежнее, ты, увалень безрукий!.. Или, может, ты хочешь довести до полного конца тот ущерб, который уже причинил?.. Скорее несите мне выпить, да побольше! Неужели не видите, как я страдаю?
Он бранился все время, пока Конан с Сатильдой укладывали его возле костра на подушки. Люди подходили посмотреть, что случилось, и, слыша стоны и жалобы силача, с укоризной поглядывали на киммерийца. Тот помаленьку начал задумываться, не пора ли уносить ноги, — кабы не вздумали сообща побить его камнями. Тем не менее, пока Конан оставался на месте, мрачно встречая враждебные взгляды.
— Ну что ж, парень, коли ты покалечил нашего силача, придется тебе выполнять его часть работы, — сказали ему, наконец.