Коринн из Некрополиса
Шрифт:
Коринн с тоской отметила, как стремительно темнеет небо. Еще раз осмотрелась вокруг, ища возможное оружие. и почему она не сообразила попросить что-нибудь подобное у Крылоуссов?!
Она не нашла ничего стоящего и сунула в карман острый кусок стекла. Глупо, но… Хоть что-то.
Коринн уже собиралась спрыгнуть на кучу мусора, но вдруг вспомнила о Таис. Как же девочка! Кто поможет ей, если единственную, кто за нее переживает, сейчас убьют или схватят? Одна надежда на «братика», доброго и хорошего. Коринн вернулась в дом и отыскала кусок бумаги и старый уголек. «Позаботься о Таис,
«Улица» было слишком громким названием для узкой грязной тропинки вдоль покосившихся домов. Тропинка действительно вела куда-то вниз и Коринн решила спуститься по ней. Это все же лучше, чем углубляться в темные и незнакомые дворы, где можно сломать ноги даже при свете дня, и то решишь, что легко отделался.
От каждого дома, выступающего из мрака застывшим чудовищем, становилось все больше не по себе. в основном это были угрюмые развалюхи, как та, в которую они попали из подземного хода. Но встречались и целые, с красным светом в мелких окошках. Таких Коринн опасалась даже больше, ведь там точно кто-то жил, а жители подобных мест редко бывают дружелюбны к молоденьким девушкам, бредущим куда-то в ночи.
Из подворотни выползла тень. Коринн, вскрикнув, отскочила, решив, что это гуль. Но существо, кем бы оно ни было, проползя еще немного, так и осталось лежать. Кажется, это был человек, но никто не смог бы поручиться. Зажимая рот ладонью от ужаса, Коринн продолжала идти вперед, ссутулившись и все больше ускоряя шаг.
Правда ли схватили родителей?.. Правда или нет? Правда или нет?
Чтобы не сойти с ума, она начала считать свои «впервые»: впервые ночью в городе, впервые так далеко на нижних улицах, впервые слышит о каких-то оврагах. Мысли были неутешительные и вязкие, как смола. в какой-то момент Коринн поняла, что стискивает осколок в кармане, разрезая пальцы и даже не замечая боли.
Но вот дома остались, а Коринн вышла на пологий склон, поросший короткой острой травой бледных оттенков желтого. Овраги оказались прямо за ним: пустые, и доверху наполненные мусором, большие и маленькие, с липкой грязью и застоявшейся водой. на горизонте вырисовывалась темная стена крепости. Наверняка с нее открывался ужасный вид на это место.
Коринн увидела и людей – темные фигуры на фоне угрюмого неба – высокий мужчина, держащий за руку ребенка и кто-то еще, сидящий в кресле. Мужчина махнул ей, приглашая подойти.
– Коринн, Коринн, я хочу домой! – заплакала Лионель, прижимаясь к ней изо всех сил. Мужчина, который только что ее отпустил, картинно развел руками. Если бы Коринн могла сжигать взглядом, то он сгорел бы на месте. Хорошо тем, кто может!..
В парне, что сидел в кресле странно наклонив голову, Коринн с неприязнью узнала Фиакра Воронье. Кресло было снабжено большими колесами.
– Я же говорил, что придет, – хрипло сказал бывший одноклассник, и правая сторона его губ при том начала подергиваться. Некромант, оказавшийся по-видимому его отцом, был широкоплечим, с короткой шеей и седыми волосами. Широкий нос скрывался под большой черной родинкой.
К ногам мужчины жался уже знакомый баргест в шипованном ошейнике.
– Ты был прав, сын.
Как этот человек добрался до мамы?! Впрочем, соседи совсем расслабились и не содержат зомби-слуг, а некроманты с нижних улиц каждый день оттачивают темное мастерство. Он просто украл ребенка… а может, убил мадам Грюфон… о нет, лучше не думать об этом, сейчас это не важно… Я должна собраться и сделать все правильно, чтобы родители не пострадали.
Черный кристалл в посохе некроманта вспыхнул, и Коринн с ужасом осознала себя обездвиженной. Снова!
Лионель вскрикнула и снова затряслась в рыданиях.
– Ты можешь говорить, Коринн, – милостиво разрешил некромант. Ее уста распечатались.
– Все будет хорошо, дорогая, – ласково обратилась она к девочке, все еще сжимая ее в деревянных объятиях. Даже пальцы теперь не шевелились. Только губы. – Зачем вы привели сюда мою маму?
Некромант погладил древко собственного посоха:
– Чтобы пришла и ты. Все просто. Я не причинил ей зла, правда ведь, малышка?
Лионель боязливо кивнула.
– Ну вот, видишь, не вру. а еще я знаю, где живет твой отец. Если ты сбежишь, я его убью, обещаю.
Вот ведь псих! Знала бы соседка, кому рассказывала обо мне!
– Сын сказал, ты плохо владеешь магией?
Коринн поморщилась и промолчала. Сердце билось так сильно, что казалось, сдавливало горло.
– Хм, – некромант поскоблил небритый подбородок, – вот что еще интересно, Фиакр клянется, что ты разговаривала с монстром, прежде чем он набросился на него. Ты понимаешь язык тварей?
Она решила соврать, но взгляд наткнулся на баргеста, грызущего кость, и осознала, что ответ уже прозвучал. Она поняла пса и пришла сюда. и Коринн нехотя кивнула.
– Я не хотела, чтобы монстр напал на Фиакра, – на всякий случай добавила она, надеясь, что голос звучит достаточно убедительно, – мы просто желали спастись. Вот и все.
– Это очень интересно, – осклабился мужчина, щуря глаза, – действительно, очень. Ты нам подходишь, девочка.
– К-кому?
– Мне. Моему сыну. Кажется, ты давно нравилась Фиакру, да ведь?
– Да… – забормотал парень, еще ниже опуская голову, – красивые глаза. и волосы. И… грудь… и ноги…
Его отец раскатисто захохотал.
– Вот видишь, дорогуша. Принимаем тебя в семью. Твоя маленькая способность очень пригодятся для моей…гм… научной работы. Всегда хотел знать, что они там лопочут. Когда магия соединяет лапы тарантула, глаза гуля и пасть баргеста, то кем становится тот, кто получился? на каком языке он говорит, что думает…
Коринн очень хотелось сказать, что думает несчастное существо, особенно о собственном создателе, но заставила себя молчать. Она лихорадочно размышляла, как выпутаться из ужасной ситуации.