Корона времени: истоки мудрости. Часть 1
![](https://style.bubooker.vip/templ/izobr/18_pl.png)
Шрифт:
Идите за Мною,
и Я сделаю вас ловцами человеков»
(Мф. 4:19)
Пролог
Вспышки белого яркого света чередовались с беспросветной тьмой. Пленник уходящего вглубь подземелья очнулся от этого мерцания, в такт которому стучало его сердце. Ему было холодно. Он понял, что лежит полностью обнаженный, а кто-то по узкому тоннелю с бешеной скоростью катит его тело на каталке.
Мужчина решил освободиться и максимально напряг мощные мускулы. Но все было тщетно! Он попробовал хотя бы приподняться на локтях, но его руки и ноги были туго связаны.
Голова раскалывалась от странной боли. Он помнил эту боль,
Пленник попытался понять, что происходит, поймать мысли незнакомцев, но вся их информация была напрочь закрыта.
– Кто вы такие? Отпустите меня!
Молчание было ему ответом. Прохлада подземелья освежала волнами крепкое рельефное тело мужчины.
Каталка неожиданно остановилась.
В конце тоннеля отворились большие двери, и все пространство вокруг залил яркий белый свет. В комнате были люди. Пленник подземелья обреченно вздохнул. Последним усилием воли он сделал рывок, стремясь освободиться, но неожиданный сильный удар током поразил его тело. Он дернулся в конвульсиях и потерял сознание…
1
Великая римская императрица Анастасия, жена императора Маркуса Красса, принимала делегацию из Парфянского царства. Дорогих гостей чествовали в белом парадном зале Большого дворца цезарей на Палатине. После переговоров, как и заведено, настал час пиршества. Столы ломились под грузом изысканных яств. Особым успехом пользовались запеченные в меде соловьи, поданные с соусом из виноградного сока и лепестков роз. Это роскошное блюдо всегда вызывало восторг у гостей императорского дворца. Полуобнаженные танцовщицы переплетались в причудливых позах под аккомпанемент авлосов и кифар, а дрессировщик показывал представление с пантерой и птицами.
В последнее время Ана принимала гостей одна: ее муж продолжал военную кампанию в Северной Африке, и все представительские и управленческие функции в столице легли на императрицу. Она была величественна и немногословна, как и полагается великой римской самодержице. Ее длинные кудрявые светлые волосы украшала изысканная золотая корона с драгоценными камнями. Эту корону как символ любви и преданности сделали искусные мастера специально для Аны по заказу ее мужа ко дню их бракосочетания. Старые римские короны не нравились Ане: они были либо примитивно украшены, либо очень тяжелы, из-за чего носить их было невыносимо.
Во время обильных возлияний императрица любила наблюдать за поведением придворных и съехавшихся отовсюду визитеров. Присутствующие на приеме восточные гости в причудливых одеждах очень громко и эмоционально разговаривали между собой и сильно отличались от граждан Римской империи.
– Несравненный Рим стал еще более красив при императоре Маркусе! – сделал комплимент парфянский посол, одетый особенно колоритно. Это был статный мужчина средних лет с красивой седой бородой, тонкими чертами лица и карими глазами. Он цыкнул на своих разговорчивых подчиненных, и они мгновенно умолкли.
– Ваши слова – большая похвала для нас! – с едва уловимой иронией ответила императрица. – Все течет, все меняется.
Парфянин медленно пил вино из кубка. Своими темными, как ночь, глазами он пристально изучал прекрасную женщину на троне, стараясь ничем не выдать тайное стремление обладать ею.
В общении с римлянами парфяне были очень сдержанны и не могли себе позволить лишнее. Воспитанным жестко и строго парфянам римский порядок казался порочным, основанным только на чревоугодии, вине и сексе… «И как столь падкие до всевозможных удовольствий люди сумели создать столь сильную империю?» – удивлялись они.
Ана взяла крупную виноградину, поиграла ягодой в руке и, слегка облизнув ее, надкусила чувственными губами. Томный, с поволокой взгляд императрицы не выражал никаких эмоций. С ее стороны это был не флирт и не игра, а тонкий тест, проверка того, насколько ограничены в проявлении своих эмоций парфяне.
Парфянский посол быстро опустил взгляд и сделал большой глоток вина, чтобы скрыть смущение.
«Да, это обычные люди, и часто их глаза выдают истинные желания лучше любых слов», – подумала Ана. Ей импонировал этот восточный мужчина, его самообладание, невозмутимость и спокойствие. Она с наслаждением разглядывала его волевой мужской подбородок с ямочкой, четко очерченные губы, темные глаза. Императрица незаметно любовалась его большими жилистыми руками в кожаных браслетах и восхищалась его мужской силой.
– Уважаемый Ашкан, я приглашаю вас и вашу свиту завтра посетить большие бега на ипподроме. Уверена, что это действо вам необычайно понравится!
– Благодарю вас, великая императрица! Мы премного наслышаны об этом грандиозном событии и с радостью принимаем ваше приглашение. Для нас праздник в вашем обществе многое значит! Мы ведь тоже искусные наездники, любим лихую езду. Я сам укротил не одну строптивую кобылу, – почтенно ответил посол и пронзил императрицу пылким взглядом.
«Из уст этого огненного парфянина “лихая езда” в сочетании со “строптивой кобылой” звучит как-то уж очень двусмысленно, – подумала Ана. – Интересно, какую стратегию он предпочитает? Сразу разогнаться и лидировать до финиша или начать спокойно, а после пойти на второй и даже третий круг?» В глубине души она хихикнула, но на ее холодном императорском лице не отразилась ни одна эмоция.
– Я дам распоряжения своим помощникам, чтобы вас встретили, сопроводили и разместили в лучшей ложе, рядом с моей.
– Я чрезвычайно благодарен, о великая императрица! Вы очень гостеприимны, – поклонился Ашкан.
Но и в поклоне он не спускал с Аны своих больших восхищенных глаз, так что она даже немного смутилась.
«Его поведение, речи и взгляд явно не соответствуют протоколу! Какую цель он преследует сейчас? Он слишком дружелюбен, что странно после многочисленных войн между Римской империей и парфянами, – подумала Ана и стала перебирать в памяти хорошо известные ей факты. – Хотя Парфия, как и Италия, некогда была в составе империи Александра Великого, но после его смерти она стала главным противником Рима на Востоке. Да и изнутри страну часто разрывала борьба между влиятельными кланами за столицу Ктесифон. Бесчисленные войны делали уязвимыми обе империи, эти распри не приносили пользы никому – ни Риму, ни Парфии. Но все же, худой мир лучше, доброй войны. Видимо, сегодня мой восточный гость старается показать себя большим другом моей империи. Или…»