Космический вальс
Шрифт:
Друзья расстались, дружба их с этого времени распалась. Кто прав? Кто виноват? А может быть, речь идет о ничтожной мелочи? На первый взгляд может показаться и так. Что за капризы со стороны гостя? Да и не слишком ли мелок сам рассказ? Разве нет более ярких, более характерных примеров?
Несомненно, можно найти более яркое и более характерное. Но именно этот случай хорошо оттеняет мысль: в наших поступках ничего нет второстепенного, необязательного – все важно, все значительно, все имеет большой человеческий смысл.
Позже мы вернемся к этому рассказу еще раз. Вспомним и другие примеры из прошлого. Они помогут проявить и лучше увидеть природу любви и доброты, черствости и оскорбительного невнимания… А пока мы должны твердо уяснить, что во взаимоотношениях между людьми – не только между друзьями и близкими – мелочей не существует. Все строится только на полном уважении и полном, безусловном внимании друг к другу. Каждый член нашего общества прежде всего должен усвоить это и выработать
Я сделала паузу, посмотрела на второй стол слева. Кажется, Катя Громова слушает невнимательно – взгляд блуждает, с подоконника за окно, потом скользнул куда-то на пол… Девушка почувствовала мой взгляд, сосредоточилась, ждет продолжения.
Хороший человек – Катя. Не смотри, что маленькая, хрупкая, будет настоящим учителем. А ведь не верилось вначале. Отказали ей, когда закончила школу. При проверке оказался излишне мягкий характер. С таким характером воспитателем быть нельзя. И вот девушка взяла себя в руки, стала тренироваться. Два года упорных психологических упражнений – и Катя опять приходит в педагогический институт. Приняли! Доказала, на что способна…
Катя опять расслабилась, чуть заметно хмурится, уголки губ резко прочертились. Беру на заметку: узнать, что происходит с девушкой. Скорее всего, просто настроение…
Продолжаю говорить.
Воспитание как процесс целенаправленного воздействия на молодого человека для формирования у него жизненно и общественно необходимых качеств, известно во все времена. На заре человечества этот процесс был неосознанным, вызванным трудными условиями земного существования. Для того, чтобы победить в неравной схватке дикого зверя, выстоять в борьбе с природой, старшие учили младших не только владеть оружием, приемами нападения и защиты, но и терпеливости, выносливости, умению выжидать, своеобразной дисциплине. Установленному распорядку должны были следовать все без исключения. С раннего возраста внушались и закреплялись в суровой практике коллективно выработанные каноны. По мере дальнейшего развития человеческого общества, с появлением угнетателей и угнетенных, воспитание приобретает социальную окраску, носит классовый характер. И рабовладельцы и феодалы, и капиталисты, которых в общем-то было ничтожно мало, старались насаждать мораль угнетателей. Угнетенные же классы, выражая общечеловеческие чаяния, передавали наследникам свои лучшие черты, свою негасимую мечту о свободе и счастье. И вот, когда мечта человечества обрела наконец реальность и на старомодном тяжелом кафтане многовековой несправедливости появилась дыра – вместе с радостью пришло и много огорчений… Отживший мир старался залатать прореху, и хотя дыра становилась все больше и больше, хлопот и огорчений у противоборствующего человечества по-прежнему оставалось слишком много. Сгнивший кафтан никак не хотели выбрасывать на свалку истории те, кто привык бессовестно пользоваться плодами чужого труда. Но постепенно, шаг за шагом, человечество полностью освободилось от затхлого наследия прошлого. Воспитание нового человека перестало быть сложным и крайне трудным. Дело в том, что методы воспитания были малоэффективными, люди во многом были предоставлены самим себе, не всегда могли противостоять невежеству и ограниченности, доставшимся в наследство от прошлого. Казалось бы, все делалось для того, чтобы нейтрализовать выплески, чуждые передовым устремлениям, но отклонения не уменьшались, а в иные годы даже возрастали. Однако, хотя и не сразу, люди научились влиять на внутренние механизмы формирования человека, хорошо усвоили трудную науку целенаправленного, высокоэффективного обучения и воспитания подрастающих поколений. Иначе и быть не могло, диалектика развития бесповоротно вела к этому, наставляла, совершенствовала, обогащала новыми знаниями…
Перевела дыхание. Кажется, ничего не вижу, кроме глаз. Пытливые, внимательные глаза моих питомцев, будущих учителей… Растворяюсь в их юных, мечтательных душах.
А вот еще глаза, которые я пристрастно выделяю и в которые мне больно смотреть. Потому что они напоминают ЕГО, живого, веселого, и ушедшего навсегда… Не могу смотреть в эти глаза. Не могу. И все же не в силах удержаться – нет-нет и взгляну…
Наверное, глупо. Что общего между Германом и этим пареньком? Совершенно разные люди. Лишь глаза одинаковые… И доброта, и твердость, и целеустремленность…
Стоп! Опять чувствую: где-то в уголках души зашевелилась тревога. Крадется, неслышно подступает к самому сердцу…
Нет!..
Гляжу на Катю. Она усердно записывает. Старается не пропустить ни одного слова; поставила точку, подняла голову. Наверное, замеченное настроение было мимолетным. Сейчас – ничего, кроме внимания…
Итак…
Современные достижения педагогики и других связанных с нею наук, богатый арсенал технических средств позволяют точно направлять и регулировать весь процесс воспитания. Точность и высокая эффективность – главные отличительные особенности современного человековедения. Есть еще одна особенность. Воспитание практически охватывает каждого человека, ни один не остается вне его поля зрения и воздействия. Четко определенные общие задачи решаются сугубо индивидуально, исходя из психофизических особенностей формируемой
Довольна я своими ребятами. Но подумать об этом успеваю вскользь – врываются посторонние мысли и начинают диктовать свою программу…
Нельзя отвлекаться!
Потом, потом…
Прежде чем мы приступим к подробному изучению курса педагогики, необходимо хорошо усвоить, что нам предстоит постоянно держать в сфере внимания, какие вопросы решать в повседневной практике. Опыт подсказывает: педагог должен не только развивать положительные качества у подопечного, но и ясно видеть его в соотношении с членами семьи, другими людьми, их влияние на формирование растущей личности. Это важно потому, что на данном этапе общественного развития отрицательного влияния на рост почти не случается, а если и случается, то незаметно для окружающих, накопление отрицательного потенциала может происходить скрытно. Педагог должен все видеть и все знать! С законной гордостью скажу вам, что за последние триста лет случаев вспышек бескультурья или других низменных проявлений не зафиксировано. Не зафиксировано потому, что профилактическая работа на высоте, наши педагоги, наша общественность всегда начеку, они хорошо знают возможные отклонения и готовы в любой момент прийти на помощь. Пришло время хорошо усвоить и нам, что больше всего недостатков было в семейном воспитании. Сколько горьких слез они приносили нашим предкам, которые часто и не подозревали, что всему виной они сами, их неверное влияние на молодых членов семьи… С вершин векового опыта недостатки четко просматриваются, и наука делит ошибки в зависимости от активности или пассивности влияния старших и младших. Различают два пассивных типа: равнодушие, когда ребенок предоставлен самому себе и развивается бесконтрольно, и второй тип – идеализация младенца, чрезмерное преклонение перед ним, когда воспитатели ослеплены любовью и идут у младенца на поводу. Активных типов тоже два. Один из них стремится во что бы то ни стало навязать свою точку зрения, игнорирует свойства иного характера, иных качественных сочетаний, заложенных в личности; другой тип – активное невежество, внушение порочных или отсталых взглядов, поощрение антиобщественных поступков. То, что закономерно кануло в лету, никогда не проявится в виде мерзкого атавизма, если постоянно учиться, развивать интеллект, совершенствовать знания. Только застойное болото отдает затхлостью, родник всегда чист и светел. И есть еще одно непременное условие нормального развития: воспитывать в себе чувство естественного участия в других. Здесь я позволю себе привести слова Сухомлинского, большого педагога двадцатого века: «Самые прекрасные и в то же время счастливые люди те, кто прожил свою жизнь, заботясь о счастье других»… Теперь давайте обратимся к кинолентам прошлых лет, к литературным источникам, сравним, сопоставим, и все, что здесь было сказано, найдет у вас более четкое понимание и явится стимулом к дальнейшему движению в глубь изучаемого нами предмета…
Застрекотал кинопроектор, вспыхнул экран, и в аудитории погас свет. Отраженное голубое свечение задрожало, замелькало на неподвижных сосредоточенных лицах. Негромкий голос диктора стал комментировать кадры, и мне, наконец, представилась возможность обратиться к себе самой, к своим неожиданным тревогам, волнениям, которые нахлынули вновь и ждали удобного случая прорвать плотину самодисциплины. Но конечно же, авария не произойдет. Я сама приоткрываю шлюзы для потока мыслей и придаю им нужную стремительность.
Впрочем, если говорить точно, волнения не такие уж неожиданные, и не такие уж сильные. Если смотреть с высоты прожитых лет – я к ним привыкла. Одно то, что мой муж космонавт, уже многое объясняет. Годы разлуки настолько обострили иные дни, такие мерещились безысходности, что после них, с переключением в реальный мир, ничто уже не могло удивлять, а если и удивляло, то как-то по-особому, с новой качественной стороны, не в лоб, не суетливо, а с мудрым, добрым спокойствием. Не говорю уже о трагедии, которую мне едва удалось пережить. И после которой я не сразу поняла, что ЕГО гибель была высоким завещанием живущим…
Вот почему любое волнение сквозь призму жизненного опыта мне видится теперь нечетко, как будто в отдалении, и в глубь, в сердцевину всех моих основ и болей идут лишь узловатые, крепкие корни обостренной памяти.
Возможно, я неточно определила свое состояние словами «тревоги», «волнения». Ибо скорее всего я испытывала острую досаду, и причиной ее, как ни поверни, оказывался один-единственный человек. Это Матти. Да, да, наш старый друг Матти. Страннейший тип Матти. Добрейшее и милейшее создание…