«Крещение огнем». Том I: «Вторжение из будущего»
Шрифт:
К сожалению, после уничтожения Горбачевым ракет типа «Ока» у нас теперь нет достаточно дальнобойных «птичек» нестратегического класса. А нынешняя власть об этом оружии даже не думает. Но, как говорят люди знающие, новейший ракетный комплекс «Искандер» повышенной точности боя в случае чего можно доработать и превратить в ракету средней дальности. Мобильные же системы «Тополь-М» позволят бить по целям на Североамериканском материке.
Русское ракетное оружие будущего неминуемо превратится в комплексы нового типа. Давайте, например, присмотримся к нынешнему «Искандеру» и его развитию, объявленному в Минобороны РФ.
Чтобы атаки «Искандера» были убийственно точными, необходимо иметь средства разведки, которые позволят в реальном масштабе времени точно определять координаты цели. Для этого
Это — уже РУК, разведывательно-ударный комплекс, который позволит русским бороться с превосходящими силами противника и разить его важные объекты. Например, авиационные базы, узлы противоракетной обороны и ПВО, а также командные пункты и центры связи противника, крупные группировки войск, промышленные объекты и другие цели. В условиях, когда базы НАТО придвигаются вплотную к нашим рубежам, такой мобильный комплекс становится естественным ответом на новые угрозы.
Перспективы развертывания такого оружия в нынешней «беловежской России» невеселы: денег не хватает. Но в России сверхновой «искандеры» могут составить целые полки. Есть отличные технологии для повышения точности русских ракет малой и средней дальности. Например, уникальная головка оптического наведения, разработанная в ЦНИИАГ, в которой хранится картина цели и ее окрестностей. Стоит заранее, еще до войны, разведать из космоса некоторые объекты поражения (скажем, авиационные базы вероятного противника или отели и загородные клубы, где любит проводить время элита нашего врага) — и в случае начала конфликта «искандеры» уйдут на цели с невероятной меткостью попаданий. «Тополя» помогут разить важные цели в США и на их заморских базах. Причем, читатель, не обязательно ядерными «головами». БЧ можно сделать и в химическом, и в бактериологическом исполнении, и в виде заряда, выдающего сильнейший электромагнитный импульс, и как «вакуумную бомбу».
А к таким вот «суперскадам» нам понадобятся и дешевые средства уничтожения спутников врага. Потому что без спутников янки не смогут так быстро засекать факелы взлетающих русских ракет и маневрирующие по нашей земле пусковые платформы.
В возможной войне будущего нам стоит скрестить ракетный террор с диверсионными операциями спецназа — операциями глобального размаха.
При этом ракетное оружие нам понадобится и против неамериканского противника. Конечно, им не повоюешь с бандами боевиков-сепаратистов, однако оно прекрасно подходит как средство разгрома «тяжелых» танковых и механизированных колонн, которые есть, скажем, у китайцев, турок или некоторых европейских стран.
Таковы вот непреходящие уроки роботблица, начатого немцами в 1944 году. Но одним пространством войны они не исчерпываются...
Если не смириться с поражением...
Удивительно, но факт. Ракетно-космический прорыв второй половины ХХ века родился ... благодаря поражению Германии в Первой мировой войне.
Изучая уроки гитлеровского роботблица, поневоле приходишь к волнующим выводам. Оказывается, поражение в одной войне — еще не конец. Волевые интеллектуалы с реваншистскими настроениями умеют превратить старое поражение в стимул для реванша. И то, что русские понесли поражением в Третьей мировой холодной войне, еще не значит нашей полной гибели.
Потерпев поражение в Первой мировой, Германия лишилась права иметь дальнобойную артиллерию. И тогда немецкие военные обратили взор к странным ученым чудакам, строившим ракеты. Чудики с сумасшедшим блеском в глазах говорили о том, что ракеты способны летать на сотни километров и даже выходить в космическое пространство. И тут немецким военным привиделось: ракеты могут поражать противника на гораздо большем расстоянии, чем самые мощные артиллерийские орудия. А главное, ракеты Германии иметь не запретили. Их нет в условиях Версальского договора 1919 года, лишившего немцев мощного флота, современной авиации, танков и дальнобойных пушек. Если
В моей личной библиотеке есть воспоминания двух участников немецкой ракетной программы. Вальтера Дорнбергера и Вилли Лея. Первый стал организатором гитлеровского ракетостроения. Второй бежал из Германии в США вскоре после прихода Гитлера к власти. Но оба они рисуют одну и ту же картину начала ракетной эры.
Как пишет Вилли Лей в книге «Ракеты и полеты в космос» (Москва, Военное издательство Министерства обороны союза ССР, 1961 г.), рейхсвер взял работы ракетчиков под опеку в 1929-м, когда ни один научный институт не занимался сей тематикой, а эксперименты с ракетами велись в интересах рекламы кинофильмов! Большинство изобретателей-ракетчиков походило на спятивших.
Сначала куратором направления от рейхсвера выступал капитан Горштиг, а в 1930-м ему в помощь назначили капитана-артиллериста Вальтера Дорнбергера. Именно последний стал инициатором создания испытательной станции в Куммерсдорфе, в 27 километрах от Берлина. Первым гражданским работником оной стал молодой Вернер фон Браун: будущий создатель Фау-2 (А-4), будущий «мотор» космической программы США и родитель самой мощной ракеты мира 1960-х-1970-х годов — носителя «Сатурн».
Сначала полигон предназначался для проверки того, что предлагали многочисленные изобретатели. («Мы устали от беспочвенных проектов космических путешествий» — вспоминал Дорнбергер). В 1932-м на полигоне построили испытательный стенд. А годом позже начали проектировать первую ракету А-1 — «Агрегат Один». Тон задал 29-летний Вернер фон Браун, высокий, симпатичный человек арийского вида с квадратным волевым подбородком. Выходец из старого аристократического рода, он настоял на строительстве ракет на жидком топливе. В декабре 1934-го были готовы две небольших жидкостных ракеты А-2, «Макс» и «Мориц». Потом сделали А-3. Ей пришлось подыскивать новый полигон: слишком далеко летала. Именно тогда фон Браун и приглядел остров Узедом на Балтике, где потом выросла знаменитая научно-производственная база Пенемюнде. Первоначально оно называлось «Армейское учреждение Пенемюнде». Летом 1936 года фон Браун и его сподвижник Вальтер Ридель задумали построить А-4 — ту ракету, что затем будет терроризировать Лондон. Двенадцатитонную машину, громадину по тем временам! Ту, что в одном из испытательных полетов в 1944-м выйдет в ближний космос по суборбитальной траектории, поднявшись на 188 километров над Землей!
В 1935-м генерал фон Фрич посетил куммерсдорфский полигон, где ракетчики погоняли на стендах ракетные двигатели трех видов. Генерал был поражен и сразу же спросил: сколько нужно денег, чтобы превратить все это в надежное оружие? Миллионы? Фрич распорядился их дать. А затем ракетчиками заинтересовался глава отдела развития рейхсминистерства Люфтваффе фон Рихтгофен, соблазненный возможностью создания ракетных ускорителей для взлета бомбардировщиков и неуправляемых ракет для вооружения истребителей. Через Рихтгофена вышли на генерала Кессельринга, и тот обеспечил финансирование строительства базы в Пенемюнде за счет ВВС и сухопутных сил Германии. Решение Кессельринга сыграло роль: на ракетчиков посыпался золотой дождь.
Примечательно, что сам Гитлер сначала не понимал значения ракет. Посетив Пенемюнде в марте 1939-го, он молча смотрел, как команда Дорнбергера и фон Брауна распиналась перед ним, запуская даже свои первые ракетки. Рассказали они и о замысле А-4, будущей Фау-2. Но фюрер слушал молча. То было плохим признаком. Обычно, осматривая новые образцы танков или пушек, Гитлер засыпал их разработчиков тьмой вопросов, вызнавая мельчайшие подробности. А тут были короткие вопрошания, сквозило полное равнодушие, абсолютное неверие в перспективы ракет. И уехал он очень быстро, сухо попрощавшись. Зато командующий сухопутными силами Вермахта генерал фон Браухич тогда поддержал ракетчиков. (В 1944-м Гитлер признается Дорнбергеру, что Браухич все время втолковывал ему перспективы ракетного оружия, а он, де, не слушал умного генерала).