Кристалл желаний
Шрифт:
Крион пригнулся и указал Дарию на чернеющий провал в самом низу одного из камней.
— Это вход, — прошептал техномаг.
— Точно? — засомневался гном. — Кому может прийтись по нраву жить в таком ужасном месте? Наверняка оттуда несет плесенью.
— Сейчас и узнаем. Пока вроде бы все идет нормально. Если бы это была ловушка, я бы почувствовал.
Крион потер руки — он немного нервничал — и осторожно, стараясь, лишний раз не шуметь, сделал несколько шагов. Друзья медленно подошли к провалу. Внизу Дарий разглядел узкий и, судя по всему, глубокий лаз и грубо вырубленные каменные
— Что-то мне подсказывает, что нам туда... — буркнул гном и, пропустив Криона вперед, принялся спускаться.
Несмотря на его опасения, воздух оказался чистым, без всякого запаха. Сначала они нащупывали ступеньки в полной темноте, но потом впереди показался желто-красный отблеск света, будто бы от факелов, и повеяло теплом. Крион резко остановился, увидев гостеприимно распахнутую и кажущуюся из-за этого подозрительной дверь. Дарий выглянул из-за спины друга, осмотрелся и предложил убраться отсюда, пока не стало слишком поздно. Крион укоризненно покачал головой и, сложив крест-накрест руки, поставил перед собой силовой щит, который должен был оградить его и Дария от всяких неприятных неожиданностей.
Дверь была очень старой, но еще крепкой — мореный дуб, обитый железными пластинами. Дверная ручка в виде головы какого-то невиданного зверя была медной — когда-то яркой и сверкающей, а теперь тусклой, покрытой безобразными зелеными пятнами.
Крион опасливо заглянул за дверь и увидел большое помещение. Скорее всего, это была природная пещера, позже приспособленная под жилье. На стенах действительно горело несколько бездымных факелов, а в одном из углов примостился ярко пылающий камин. Рядом с ним были свалены в кучу дрова, причем в таком количестве, что их, пожалуй, хватило бы на несколько сезонов. Пол представлял собой искусно выложенное разноцветное мозаичное панно — это была целая картина, изображающая бушующее море, в центре которого находилась пугающего вида змея, кусающая собственный хвост — символ вечности.
— Вы все-таки не поленились и заглянули ко мне на огонек, — раздался приятный мужской голос.
Друзья быстро повернули головы. На них устало и все же с некоторым любопытством смотрела пара огромных блестящих глаз янтарного цвета.
— Раз уж вы здесь, давайте знакомиться. Все-таки правила приличия есть правила приличия. Меня зовут Дорин.
Перед ошеломленными сотрудниками Агентства Поиска лежал огромный дракон.
Квинт бросил на стол внушительной толщины папку с бумагами. Серенькую такую, неказистого вида папочку. Локс Ховерас удивленно поднял глаза:
— Это то, о чем я думаю?
— Ну если вы думаете о документах, которые я должен был разыскать, то да, это они. — Квинт радостно улыбнулся. — Я пересчитал страницы, все на месте.
— Отлично! — Ховерас заметно оживился и тотчас раскрыл папку. Пробежал взглядом по страницам, удовлетворенно кивнул и выжидающе посмотрел на Квинта. — И чьих это рук дело?
— Хорошо, что вы уже сидите в кресле, — задумчиво пробормотал Квинт и добавил нормальным голосом: — Обещаете не удивляться?
— Смотря чему. — Локс Ховерас всегда был осторожен и не давал пустых обещаний.
— Это долгая история, виновником которой является ваш компаньон господин Шарль.
И Квинт принялся рассказывать об этом деле то, что считал нужным. Кое-какие мелкие подробности вроде той, что они вышли на след похитителя документов совершенно случайно, он опустил. Квинт никогда не забывал о репутации Агентства Поиска. Надо отдать должное Ховерасу: он ни разу не перебил Квинта. Только удивленно хмыкал и нетерпеливо постукивал пальцами по столешнице. После окончания рассказа он долго молчал, обдумывая услышанное. Было видно, что он не был готов к таким результатам расследования и подобный финал стал для него неожиданностью.
— Так, значит, это Шарль, — сказал наконец Ховерас— И омолаживающее мыло совершенно ни при чем. Да... Мой лучший друг оказался предателем. На него я подумал бы в последнюю очередь. Что мне делать?
— На ваше усмотрение. Но, прошу, не судите его слишком строго. Ведь его поступками руководила настоящая одержимость Мирандой. В самом деле, ваш друг показался мне не таким уж плохим человеком. Окажись на его месте кто-то другой, Майка сейчас уже не было бы в живых. А так... Бумаги снова у вас, Майк Мар цел и невредим, и остается единственный вопрос: чего хотите лично вы?
— Я не знаю, — откровенно признался Ховерас— Но ведь так дальше продолжаться не может: Шарль опасен.
— Рекомендую обследовать его и, если понадобится, прописать принудительное лечение. Проблема не в нем, а в вашей дочери. Похоже, она унаследовала по женской линии некие способности, позволяющие ей сильно влиять на мужчин.
Отец потомственной колдуньи кивнул:
— Да, я в курсе. Некоторые мужчины сходят по ней с ума, но пока что ничего вроде похищения Майка не происходило.
— Должно быть, дело в том, что господин Шарль, будучи вашим компаньоном и другом и часто бывая в этом доме, сильнее остальных испытал на себе ее влияние.
— Но ведь Миранда не виновата. Она этим никак не управляет.
— Никто не винит вашу дочь, — отмахнулся Квинт. — Но, может, ей тоже пройти обследование? Не подумайте ничего плохого, — быстро добавил начальник Агентства, видя, что Ховерас нахмурился, — я не имею в виду магическую лечебницу или что-то подобное. Вдруг на самом доле проблема решается очень просто и ей помогут какие-нибудь... витамины, например?
— В первый раз слышу, чтобы колдовское очарование лечили витаминами, — буркнул Локс— Но я обещаю принять меры. Витамины или что-то другое, но продолжаться дальше так не будет. Я положу этому конец, — сказал он решительно.
— Тогда я спокоен.
— А с Шарлем я хочу поговорить наедине. Это возможно?
— Конечно. Почему нет? Мы же не Патруль какой-нибудь, чтобы сразу тащить его в Башни...
— Посмотрим, что он скажет мне.
Позже Квинт узнал, что Локс Ховерас так и не решился выдвинуть обвинения против своего друга. Дело ограничилось лечением Шарля в одной из клиник, где его закодировали от любого влияния, которое только могли найти в списке кодируемых. Список был длинным, так что Шарль вышел из клиники только поздней весной. Над ним хорошенько поработал десяток магов — случай оказался одним из самых тяжелых в их практике и очень запущенным.