Кровавая Роза
Шрифт:
– А чем плох Бард? Звучит гордо. Или тебе не нравится прозвище?
– Я его не заслуживаю.
– Не заслуживаешь? Тэм, да ты же завалила циклопа одной-единственной стрелой! Знаешь, сколько я стрел потратил, чтобы убить циклопа?
– Сколько?
– Нисколько. Я ни разу не выходил на битву с гребаным циклопом. А попадись он мне в Жути, я бы выскочил из сапог и задал драпака. Да и лучник я хреновый.
– Ну, я тоже.
Дядя с сомнением взглянул на Тэм:
– Это почему еще?
– Потому что я промазала. Не попала в громадного монстра,
Бран поперхнулся и пролил кофе на кожаный доспех.
– Чего?
– Я подстрелила Кровавую Розу, вот чего! – прошипела Тэм.
Дядя уставился на нее:
– Насмерть?
– Нет! – в отчаянии выдохнула Тэм. – Стрела ее только оцарапала. А циклопа убила Роза.
– Как?
Тэм провела пальцем по горлу:
– Перерезала артерию на шее, а когда он упал…
– Ага, помню, – поморщился Бран. – Бабах!
– Вот-вот, бабах! – повторила она. – А все вообразили, что я какая-то… Ну не знаю, что уж там они навоображали, но вчера ко мне три посредника подкатывали с предложениями. Один обещал замолвить за меня словечко «Всадникам бури», они через месяц будут биться в Пятипрестолье. А я всего-навсего бард, – вздохнула она. – Да и то начинающий.
– Ты теперь тот самый Бард, – поправил ее Бран, отхлебнул кофе и задумчиво посмотрел на гряду заснеженных гор на севере. – Тэм, мы не выбираем, что о нас думают окружающие. Ты теперь легенда, а легенды – будто катящиеся камни: уж если покатились, то лучше на их пути не вставать.
– Ты это сам придумал? – спросила Тэм.
Дядя хитро ухмыльнулся:
– Нет, конечно. Это я у твоей мамы слямзил.
Тэм, смеясь, поглядела на дядю: кривой нос, борода с проседью, морщинки в уголках глаз.
«И когда дядя успел так постареть?»
– Ты чего? – спросил он, заметив ее взгляд.
– Ничего. Спасибо.
– За что?
– Вот за это. – Она показала на Бойцовский табор. – За все. После того как мама умерла, отец… ну, он вроде как сдался, понимаешь?
Дядя почесал шрам на шее:
– Понимаю.
– По-моему, он меня невзлюбил за то, что я ему о ней напоминала. Трудно ему было, наверное. И тебе тоже. Но ты обо мне не забывал.
– Так ведь ты в трактире работала, – сказал он, и оба рассмеялись.
Бойцовский табор сворачивался. Наемники складывали палатки и шатры, возницы перекрикивались, ковчеги выкатывались в дорожную грязь.
– А если серьезно, сделай мне одолжение, а? – сказал Бран. – Побереги себя. Барду надлежит наблюдать, а не сражаться. Ни в коем случае не сражаться, – грустно повторил он. – Кстати, я тут вспомнил. – Он поставил кружку на землю, запустил руку в складки плаща и вытащил тонкий металлический футляр длиной в ладонь.
Тэм недоуменно наморщила лоб:
– Откуда это у тебя?
– Не важно, – отмахнулся он. – Слушай, хоть «Сказ» и не идет биться с Лютой ордой, это вовсе не значит, что тебе ничего не грозит. Вот что ты о Розе знаешь?
– Почти все, – ответила Тэм.
– То есть все, о чем в песнях говорится. Ну, про то, что все знают: и про циклопов, и про поединок с вождем кентавров, и про то, как она в Вольном порту сожгла пиратскую флотилию и как вывела бойцов из осажденной Кастии на битву с Листопадом и Жуткой ордой. А вот известно ли тебе, что «Сказ» – не первая ее банда? Точнее, уже не та, что прежде.
– В каком смысле? – удивилась Тэм.
– А в том, что тех, кто в банде раньше был, Роза убила.
– Как это? – заморгала Тэм.
– Ну, не то чтобы своей рукой, – пояснил дядя, – но они погибли, потому что Роза уговорила их пойти защищать Кастию.
– Ох, ради всех богов, Бран, это не одно и то же.
– Да знаю я, знаю. Прости. Понимаешь, Роза – прекрасный вожак и замечательный боец, каких мало, это точно. Но вот в чем загвоздка: ей хочется что-то доказать, уж не знаю кому, то ли себе, то ли отцу, то ли всему белому свету. Дочерью Золотого Гэба быть непросто. Он так велик, что рядом с ним великан покажется коротышкой, а Розе не терпится его превзойти. Поэтому она берет заказы, от которых другие шарахаются. Поэтому она все время ездит в Жуть, хотя туда давно никто не суется. Остальные банды бьются со всякой шушерой, а наемники «Сказа» рискуют жизнью всякий раз, когда выходят на арену.
Тэм отхлебнула остывший кофе.
– Ну и что?
– А то, что сейчас, когда Лютая орда грозит Каскару, а может, и Агрии, Роза не ведет «Сказ» сражаться с монстрами. Вот только непонятно почему.
– Так ведь у них заказ в Злодебрях. Забыл, что ли?
– Вот именно. Вольное Облако говорит, что заказ рискованный, пострашнее Лютой орды. Поэтому я решил дать тебе вот это. – Он крутанул оба конца металлического футляра, и тот раскрылся. Внутри лежала длинная золотая игла. – Знаешь, что это?
Тэм помотала головой.
– Это стержень пера из крыла блуждающего огонька. Так называемая «Последняя песнь барда». Если вдруг дела пойдут совсем худо… Если Роза и остальные попадут в передрягу, откуда не выбраться, уколи себя этим пером.
– И что будет? – спросила Роза.
– Ты умрешь. Ну вроде как умрешь. Проваляешься трупом день, а то и два, глядишь, к тому времени те, что остальных порешили, уберутся восвояси. Правда, если это будут не людоеды – те живо всех до косточки обглодают. Вот, держи. – Он закрыл футляр и протянул его Тэм. – А я буду молить всех богов, чтобы он тебе не пригодился.
Тэм была не из тех, кто молится, но все-таки надеялась, что ей не придется притворяться мертвой ради того, чтобы выжить.
– Спасибо, – сказала она, беря футляр.
По дороге, под тусклым чугунно-серым небом, на запад катили возки и брели пешие воины. Как ни странно, после вчерашней попойки все не только позавтракали, но и с полной боевой выкладкой поднимались в гору. Массивные ковчеги устремились к городу, потому что размеры не позволяли им свободно проходить нетореными путями отсюда до Крагмура.