Крутой приз
Шрифт:
Рассказать о своем славном роде он не успел. Взвизгнувшая, нагая жена Федора бросаясь в душевую. Гирей потом божился и клялся, что в номер на дегустацию виски его затащил сам Галушкин, а когда вернулась жена, он почему-то решил его спрятать в шкафу. Там он и уснул. И больше ничего не помнит.
А дальше началось то, чего больше всего боялась жена Федора. Покатило и поехало. «Покатило» в лице Феди заехало в глаз Гирею.
На шум в номере вышли соседи, прибежала любвеобильная теща, из-за угла желтым, глазом сверкал Васька Кот. Бросившаяся на защиту собственного чада красавица теща, отведала Фединого леща и отлетела в угол.
После того, как Федя Галушкин припечатал пудовый кулак к лицу незваного защитника тещиной чести, Ваську Кота по прошествии непродолжительного времени можно было бы причислить к косоглазой монголоидной расе.
Отдыха культурного не получилось.
Через три месяцы жена ушла от Феди, заявив на суде, что это не она, а он прятал в шкафу мужика. Судье было абсолютно все равно, кто, где сидел, она взяла свою мзду и через десять минут Федя Галушкин был свободен от всяких матримониальных обязанностей. С тех пор он не питал большой любви ни к кому из сотрудников банка, но почему-то больше всех ненавидел Клима из АСУ.
Тот в лицах умел рассказать и показать эту и другие истории. Федя всегда в них выглядел полным дураком, алкоголиком, импотентом и мелким подхалимом.
– Почему мелким? – задыхался от негодования Галушкин. Ничто другое его так не угнетало, как обвинения в холуйстве, и мелочности.
– Сам посуди! – начинал, как обычно загибать пальцы Клим, – тещу, родную тещу подложил не директору, а его заму. А если бы замов у нас было семь? Замучился бы подтаскивать и оттаскивать!.. Пошли дальше!.. Денег не брал?…Не брал!.. Спрашивается почему?… В чем корысть?
– В чем? – хохотали слушатели.
– А тут два ответа! Или мелкий подхалимаж, или кхе…кхе… в одном месте полный демонтаж!
А весь этот треп начинал обычно сам Галушкин Федор, живописуя себя как неслыханного сексуального чудо-героя, и нарывался на моментальный отпор. Казалось бы жизнь должна была его чему-нибудь научить. Тщетно! В одном лишь Федя преуспел.
– Он фокусник у нас! – смеялся Клим. – Поставит на стол пять бутылок, ты только оглянешься, осталось – две, а завтра по отчету спишет все десять. Кио иллюзионист по сравнению с ним – мальчик в коротких штанишках.
Поэтому Федор обижался на Клима сильнее всех. Кусал тот со злым смешком, никогда не жалел для красного словца Федора-молодца.
Вот и теперь, после того, как Федя заявил, что собирается ездить на призовой иномарке, он ожидал подвоха со стороны Клима. Естественно моментально дождался.
– Ты знаешь, Федя, что я на подводной лодке служил? – с простодушным видом спросил Клим.
– Знаю! Ну и что?
– Ты плавать умеешь?
– Нет! А что?
– Да ничего! Должен просто тебя предупредить, что если мне не достанется автомобиль, я этот белоснежный лайнер, который ты зафрахтовал, и на котором мы поплывем, пущу ко дну!
– Шутишь! – недоверчиво посмотрел на Клима Федор Галушкин. – Как ты его на дно отправишь?
– Элементарно! Я с подводной лодки, когда на дембель уходил, торпедой разжился. И пойдешь тогда ты, Федя, ко дну рыбам на корм. Гы…гы… – заржал довольный собственной шуткой Клим. Федор Галушкин скептически улыбнулся.
– Торпеда бывает длиной шесть метров. Я в кино видел. Ее никак не утащишь.
– Чудак человек. Я же не межконтинентальную купил, а мухобойку. В сумку спортивную умещается. Если надо катерок сшибить или пловца, предположим. И на твой лайнерок хватит, в самый раз, через три минуты будет лежать на дне. Так что ты подумай сначала, стоит ли тебе участвовать в конкурсе.
– Да пошел ты…
Веселой толпой они вошли в Президент-отель. Лизины переживания насчет дороговизны оказались никчемными, Федор Галушкин оказался молодцом. Питались они не в дорогом ресторане, на втором этаже, а в столовой для персонала. Глянув на цены в меню. у Лизы отлегло от сердца.
– Правда, смешные цены? – хвастался чем-ничем Федя. – А кормят как президентов СНГ. Кухня здесь, одна на всех, и на рестораны, и для нас.
Злоязычный Клим уел его и здесь.
– Лиза, обрати, пожалуйста, внимание. Чисто плебейская психология. Так может рассуждать только лакей на господской кухне. Я, мол, ем тот же суп претаньер, что и мой господин. И не понимает ведь того он, что наверху в ресторане едят господа, а внизу их обслуга.
– А кто об этом знает? – удивился Федор Галушкин. – Странный человек. Имидж– все, деньги– ничто. Ты главное говори всем, что обедаешь в Президент-отеле. Банк договор заключил. В голову никому не придет тебя проверять.
– Ты за кого меня принимаешь?
– На тебя, Клим, сроду не угодишь.
Разговор непроизвольно оборвался. Выдержав непродолжительную паузу, Клим стал снова клевать Федора Галушкина.
– Стыдно! Стыдно, дорогой товарищ. Привык, как холуй всем угождать, а мне угождать, представь себе, не надо. Хочу я, Федя, чтобы ты стал личностью, поднялся духом до свободного человека, но, видимо, зря рассыпаю перед тобою бисер. Не видать тебе неба, чревоугодник!
– Лиза, ты когда-нибудь была в Афинах? – подняв голову от тарелки, спросил Федор Галушкин.
– Нет!
– Ну, тогда посмотри на демагога! Раньше они были вождями, а теперь во что их семя выродилось. Клим – их прямой потомок.
Федя, сытно икнув, встал из-за стола.
– Лизавета! Поехали со мной машину выбирать. Я ее выиграю!
– Выбирай. Выбирай! – засмеялся Клим, – не видать тебе ее, как своих ушей.
– Это почему же?
– А потому, что у меня инженерный склад ума, а у тебя и на слесаря не хватит. Куда тебе со мной тягаться.
На этот раз Федор Галушкин не обиделся. Он лениво огрызнулся, пропуская вперед Лизу.
– Слепой, сказал, посмотрим!
Машину они выбрали быстро. Федор Галушкин имел представительный вид. Высокий рост, барская осанка, громкий, властный голос сразу привлекли к ним внимание, как только они вошли в торговый центр «Тойота». В зале почти никого не было. Несколько покупателей ходило неприкаянно в дальнем конце зала, а три продавца тихо беседовали у конторки. Время от времени от них доносились громкие восклицания и смех. Федя остановился посреди зала и даже попридержал за руку Лизу.