Лаборантка
Шрифт:
Редко бывало, чтобы я, не уйдя с важного мероприятия, требующего держать марку, уже точно знала, как называется то, что меня гложило в собеседнике.
— Ну ничего, за то у нас есть вы, Антон Владимирович, — и тут я убедилась окончательно, что Алёна Борисовна раздражает меня своей женственной натурой.
Неизвестно, какой ответ увенчал эту маленькую лесть, если бы не закипевший чайник. Директор как ни в чём не бывало вынырнул из пленительной атмосферы, заключенной в стенах его пропахшего алкоголем кабинета, скрывшись где-то неподалеку в коридоре, и оставил меня словно наедине с агрессивным обаянием Алёны Борисовны. Ведь Максима с нами всё равно что не было…
— Ну что, Дана,
Я подумала о том, что мы не на конкурсе красоты, и сейчас мне действительно стоило больше думать о трудоустройстве.
— То, что я увидела, мне очень понравилось. Даже просто при виде химической посуды не терпится начать… Спасибо, что привели меня сюда, Алёна Борисовна, — пытаясь переключиться на более приземленные события, я очень старалась спутать демонстрацию женской силы с доброжелательностью.
— Ну и хорошо. Мы тоже тебе рады, давно нужно было взять третьего человека, — её пристальный похолодевший взгляд пренебрежительно скользнул вниз по моему халату. Я вежливо улыбнулась и осторожно отвернулась, пытаясь найти у Максима зрительный отклик, но парень безнадежно пропал внутри маленького горящего экрана. Он встревать в диалог даже не пытался, да и будто совсем не слышал происходящего. — Ты не стесняйся, спрашивай всё у меня, если даже немного сомневаешься. Химия — наука не простая: сегодня получилось, а завтра почему-то не стреляет. На термометр не забывай поглядывать…
Женщина усердно гипнотизировала меня, пытаясь перетянуть взгляд обратно на себя. Я вовсе впала в ступор, но когда послышались приближающиеся размеренные шаги, едва не обрадовалась вслух. В кабинете стало нестерпимо жарко.
— Даже не думай, он — не твоего ума дело, — чуть слышный едкий шёпот потерялся в шумном возвращении Антона. Мужчина продемонстрировал чайничек, в котором вихрилась алая чайная заварка, окрашивающая дымящийся кипяток, а я почувствовала, как тяжелый вдыхаемый воздух начинает меня душить.
— На складе оставался ягодный чай, — директор задержался у нашего края стола, учтиво наполняя кружки и попеременно улыбаясь каждой из девушек.
Я пребывала в ужасе. Разволновалась на глазах у Антона Владимировича, на глазах бывшей преподавательницы, пытаясь укротить нервно подрагивающие оледеневшие руки. Опустила взгляд вниз, чтобы задавить щиплющие слёзы, но получила новую порцию настойчивого внимания, только на этот раз от директора.
— Дана Евгеньевна, — он весело обратился ко мне, прежде, чем вернуться за рабочий стол, и стремительно изменился в лице, встретившись с моим. Уголки его губ на секунду дрогнули, и красивый русоволосый мужчина, всё ещё ухмыляющийся, от чего-то не смог скрыть беспокойства поверх своего старательно отточенного образа. Но ему удалось быстро приструнить это недоразумение, вручив мне кружку чая. — Нужно будет составить ваш примерный рабочий график…
— Хорошо, — только и выдавила я из себя.
Не
И пока я размышляла над этим, в кабинете вовсю разливался хохот лаборантки.
— …Вы, Антон Владимирович, тот ещё хитрец, оказывается… — её прядь кудрей оказалась намотана на тонкий длинный пальчик. — А я-то думаю, откуда вы рецептуру знаете…
Выпав из разговора, я поймала на себе взгляд Максима Игоревича, наконец, спрятавшего свой телефон. Мы оба оказались вне игры, которую активно вела девушка.
— Хроматограмма творит чудеса. Нам нужно было на что-то ориентироваться, когда мы начали производство… Ориентироваться на что, как не на продукцию конкурентов? — Антон охотно отвечал на похвалу своей сотрудницы, параллельно высматривая во мне вовлечённость. Как теперь по-прежнему быть открытой я не знала…
Ещё около получаса мы провели за столом директора. Максим рассказал, что они с Антоном Владимировичем были лучшими друзьями со школьных времен и их пути часто пересекались, пока, наконец, не объединились общим делом. Этот парень показался мне таким странным, но ни чуть не скромным… Он наоборот не боялся обидеть окружающих, с формулировками не заморачивался и избегал смотреть людям в глаза слишком долго. И лишь мимолетно разбавив нашу беседу своим неловким появлением, Максим Игоревич снова уступил слово Алёне Борисовне.
Наслушавшись её бессодержательных речей, я пыталась как можно более незаметно вздохнуть, ведь от духоты не спасала даже открытая форточка. А когда пришло время расходиться по домам, позволила себе залпом осушить остывший чай.
— Дана Евгеньевна, задержитесь, пожалуйста. Составим ваш график… — а я уже было почти оказалась у спасительного выхода из кабинета. И под вострыми взглядами лаборантки и равнодушными Максима, оказавшимися за дверью, я осталась наедине с директором.
Антон дождался, когда отдаляющиеся шаги окончательно утихнут и, вместо того, чтобы предложить мне сесть, чуть неуклюже встал с кресла, придерживаясь руками за стол. Это напомнило мне, что мужская часть коллектива воздержалась сегодня от привычных по будням чая и кофе. Тогда я не удержала слабый смешок.
– Честно говоря, я надеялся, что хоть вы прервете этот бесконечный монолог и составите Алёне Борисовне компанию. А вы молчали весь вечер, - его слегка рассредоточенный взгляд чуть мелькнул по моему стушевавшемуся лицу и с ласковым любопытством, изрядно подкрепленным алкоголем, он аккуратно остановился на губах, исказившихся непослушной, уже заметной улыбкой. Я еле стерпела настолько томное внимание.
– Антон Владимирович, я больше люблю слушать. И, честно говоря, мне немного неловко на новом месте, - его приоткрытый рот дрогнул, и мужчина взобрался взглядом прямо мне в глаза. Сиюминутно я была готова откреститься от недавних глупостей: не наблюдать этих томительных мелочей было невозможно. Отказаться от фантазий на его счет — невозможно.
– Так что, я с удовольствием послушаю рассказы Алёны Борисовны о моей новой работе…