Лавка «Арканум»
Шрифт:
– Брат мой не малолетний дуралей, а дуралей тридцатилетний. И отец его не приструнит. Он мертв, как и мама. Их убили. Давно. – не стала скрывать девушка.
– А почему? – совсем не деликатно поинтересовался блондин, потому что ему было важно услышать ответ именно от девушки.
– Из-за карточного долог отца, который он вроде как отказался выплачивать. Так, по крайне мере бабушка сказала, а сама я всех подробностей не помню. Мне тогда шесть было. А брату три. – на Лилю снова накинулись те воспоминания, которые она заталкивала поглубже и которые даже психолог не помог воспринимать нормально. Она расплакалась и прошептала: –
А вот такого поворота блондин тем более не ожидал. Даже не дослушивая девушку, он укрыл ее в объятиях, чтобы она не увидела лица, на котором расцветает понимание. Лиля плакала на груди нового знакомого. Она раскисла потому, что очень устала. В обычный день грустные воспоминания она бы не пропустила, а сегодня была измотана, потому грусть и боль захватили ее. Лиля ревела и думала не только о том, что потеряла, но и о том, что второй раз находится в объятиях блондина. И если в первый раз она поддерживала его, то в этот раз уже он пришел на помочь.
Успокоившись, девушка выбралась из утешительных объятий, и сбегала вниз, в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок.
А когда она вернулась, то почти приказала:
– Теперь твоя очередь.
– Плакать? – с легкой улыбкой на губах спросил парень.
– О себе рассказывать. Слез с нас обоих хватит. Я в последнее время вообще только и делаю, что плачу и грущу, грущу и плачу. Какая-то депрессивная стала, а мне это надоело. – призналась Лиля. – И я хочу узнать, как зовут того, перед кем рыдала.
– Кор. – представился блондин. – Меня зовут Кор.
– Кор? – удивилась девушка. – Это сокращение от Корнея?
– Ну почти. – парень не стал говорить всей правды о том, что имени у него, считай, и нет больше.
– Кор. – повторила девушка, пробуя имя на вкус. – Мне нравится. А сколько тебе лет, Кор? И чем ты занимаешься?
– Тридцать пять. И я, скажем так, защищаю людей от всяких уродов.
– Полиция или что-то другое?
– Что-то другое.
– Как я понимаю, такая формулировка не подразумевает уточнения твоей должности и все остального?
– Совсем не подразумевает, а врать я не люблю. – честно ответил блондин, который сказал девушке даже больше, чем планировал.
– Я тоже, потому мне противно оттого, что я наряжаюсь мадам Ли. Но это сильно помогает с выплатой долга. И потому я представляю, что все это научный эксперимент, а я в нем играю важную роль. Тем более я и правда пишу диссертацию, основываясь на всех этих гаданиях.
– Да ладно! И как же она называется?
– «Влияние духовных и эзотерических веяний на психологию современного человека». Название пока рабочее, но суть будет в том, что всяким шизотерикам люди доверяют больше, чем психологам.
– Это да, у нас многие скорее к шаману пойдут, чем к доктору. А психолог вообще что-то страшное и для тех, у кого крыша потекла.
– Да. И вот эти глупые предрассудки самих же людей и губят, потому к психологам мало кто ходит. А если женщине нужна помощь, то она скорее пойдет на маникюр, чем к психологу. И выйдет оттуда не только с красивыми ноготочками, но и с пустой головой.
– А мне
Лиля хотела возразить, что нормальным как раз никто не вырос, просто куча людей ходит с не диагностированными психическими и тревожными расстройствами, заедая их или запивая алкоголем, но Кор продолжил рассуждать вслух и она решила его не перебивать.
– Случилась беда – посидели женщины на кухне за чашкой чая, друг другу пожаловались, друг друга поддержали, план выхода из ситуации наметили, да пошли дальше жить. Вот тебе и коуч-сессия. А мужики сходили, дрова покололи, в гараже поковырялись или в баньке попарились, за пивком с друзьями все обсудили, и все, перезагрузка. А если совсем невмочь духовно просветиться, то пожалуйста – вот тебе церковь, ходи на службы, радуй душу, да на строительство храма жертвуй. Но нет же. «Церковь – это эгрегор» кричат теперь те, кто даже не знает, что в основе их духовных учений Библия и ее посылы лежат. Но за духовностью теперь надо не в храм идти, а переться на Бали и потом ныть, что «остров меня не принял», потому просветления не произошло. И главное, они же ничего странного не находят в этом «остров меня не принял». Анапа с Геленджиком вон носом не кривят, как-то всех принимают, да и после чачи просветление гарантировано. Но даже чача куда лучше того, чем пичкают народ на всех этих ретритах ради просветления.
– И не только просветления. – усмехнулась Лиля. Ей размышления Кора были не совсем близки, ведь казались ретроградными, как и текущий Меркурий, но зерно разума в них было.
– Хотя маникюршу, признаюсь, при таком раскладе мне жаль. Она каждый день слушает бесконечные душевные излияния, а платят ей только за маникюр, но никак не за консультацию с психологом, потому что в голове порядок навести стоит куда дороже, чем на ногтях.
– Вот именно. И мадам Ли платят куда охотнее, чем обычному психологу Лилии Голицыной, которая за полгода провела всего две консультации. Одну Витале, вторую Марго.
– А Виталя – это?
– Владелец кофейни внизу. А Марго – та самая маникюрша, которой жалуются на жизнь клиенты, тоже из салона внизу.
– Они у тебя помещения арендуют?
– Ага. Третий год Виталя и полгода Марго, а до нее девушка снимала, что реснички и бровки делала. Я с ними сдружились. Марго хороший друг, а Виталя… – девушка запнулась.
– А Виталя не просто друг, да? – догадался Кор.
– Не просто. Был. Три года назад.
– Характерами не сошлись?
– Скорее типами привязанности. У одного надёжный, у второго тревожно-избегающий.
Лиле не хотелось рассказывать о том, что произошло на самом деле, потому она запутала Кора терминами. Это было проще, чем признаться в том, что тревожно–избегающий тип – это она, а не Виталик. Виталя был идеальным парнем, за такого можно было смело выходить замуж и вместе воспитывать детей. Но у Лили только умерла бабушка, она взяла огромный кредит, при этом бросив работу в школе, и ушла с головой в ремонт и переделку здания. Она не хотела, чтобы такой парень как Вит стал «подорожником», которого она приложит к свежей ране, а потом за ненадобностью выбросит, потому она не стала развивать отношения. Ничего хорошего из них бы тогда не вышло. По крайней мере, Лиле хотелось так думать.