Лес Рук и Зубов
Шрифт:
Я думаю лишь о том, как ужасно потратила свой последний день с Трэвисом на бессмысленную ругань. А ведь должна была любоваться его лицом, запоминая каждую черточку… Пересчитывать веснушки на плечах.
До меня доходит, что я больше никогда не увижу его солнечную улыбку, от которой в уголках его глаз появляются маленькие морщинки, никогда не увижу его прихрамывающую походку…
Не почувствую прикосновения шершавой ладони к своей щеке.
А сколько всего я еще не успела о нем узнать и уже никогда не узнаю! Боятся ли его ступни
Я уже не успею узнать все это. Мне хочется остановить время, мне хочется лишь чувствовать тепло Трэвиса и ни о чем не думать, но сердце разрывается от горя: сколько всего я упустила, сколько времени потратила зря…
Нам не видать счастливого будущего. И я даже не успею толком запомнить своего любимого, уже сейчас я начинаю его забывать.
Нет, я не готова к этому, не готова к его смерти.
— Расскажи мне про океан, Мэри, — просит Трэвис. — Расскажи мне о месте, где нет всего этого.
Я качаю головой:
— Океан — это ерунда. Он такой же, как все остальное.
Трэвис берет меня за подбородок — и пальцы у него на удивление сильные.
— Пообещай, что пойдешь к океану.
— Но ты сказал…
— Забудь, что я говорил. Пообещай, что попробуешь за меня соленую воду.
Я хочу повернуть время вспять, остановить его неумолимый бег. Я хочу схватить эти мгновения и крепко прижать к себе, чтобы не ускользали. Но я не могу. Трэвис роняет руку.
— Нет! — Я вцепляюсь в него, не отпускаю. — Я выбираю тебя! Не нужен мне океан!
— Пообещай, Мэри, — повторяет он, но его голос уже очень слаб, в легких что-то хрипит.
— Я люблю тебя!
Он не отвечает. Его больше нет.
А потом кто-то оттаскивает меня в сторону.
— Нет!
Я сопротивляюсь из последних сил, но все бесполезно. Это Гарри. Он опускает меня на землю по другую сторону тропы. Я хочу вскочить и броситься к Трэвису.
— Не подходи к нему. — Он не позволяет мне даже встать.
— Пусти! С дороги! — кричу я, впиваясь пальцами в землю.
Гарри хватает меня за плечи и встряхивает:
— Ты что, не понимаешь? Трэвиса заразили! Он сейчас Возвратится!
За моей спиной стоит Джед с косой в руках. Он ждет Возврата Трэвиса и готов покончить с ним в любой момент, как только понадобится. Я протягиваю руку к блестящему лезвию. Брат пятится, думая, что я хочу его остановить.
— Мэри!
Гарри хочет оттащить меня от Джеда, но я толкаю его с такой силой, что он врезается в Кэсс и падает на землю.
— Отдай, — говорю я Джеду.
— Кто-то должен его…
— Отдай!..
— Мэри, лучше не…
Я с криком тянусь к косе, и на этот раз мне удается схватиться за черенок.
В конце концов, это ялюбила Трэвиса. Я виновата в том, что он заразился: он пожертвовал
— Мэри, позволь мне…
— Отпусти, — рычу я.
Пальцы Джеда соскальзывают с черенка, и я одним движением вырываю косу у него из рук.
Больше всего на свете мне хочется закрыть глаза и сделать вид, что на самом деле ничего этого нет. Что это лишь дурной сон. Но в тот самый миг, когда я взмахиваю косой, глаза Трэвиса распахиваются.
Его невозможно зеленые глаза.
Этот взгляд горел желанием и прежде, но таким никогда.
Я вонзаю косу ему в шею и вздрагиваю, чувствуя, как лезвие перерубает позвоночник. Глаза затуманиваются, Трэвис как будто смотрит сквозь меня. Все мышцы его тела разом обмякают.
Он умер. Теперь уже навсегда.
По груди Трэвиса струится кровь, и я падаю на землю, рыдая.
Джед забирает косу и поднимает меня на руки. Я слишком ослабла и не в силах сопротивляться. Мне хочется напоследок взять Трэвиса за руку, стиснуть его ладонь, но я не могу дотянуться.
Я уже забыла его запах: едкий дым стоит в носу и горле.
Джед уносит меня прочь.
— Нет! — кричу я.
Я воплю во всю глотку. Бью Джеда по плечам. Меня душат слезы, однако заплакать в голос я не могу: не хватает воздуха. В голове, наскакивая друг на друга, искажаясь и теряя четкость, вертятся воспоминания о Трэвисе.
— Ты все правильно сделала, — говорит Джед. Как будто это может меня утешить.
— Я его любила, шепчу я. — Он был для меня всем. Как же я этого не понимала?
Раскаяние гложет меня изнутри, разъедая вены и словно подменяя собой кровь.
— Знаю, — говорит Джед.
Я вишу у него на плече и чувствую, что все его тело содрогается от рыданий. Он плачет по мне. По Бет.
Мы живем в самом жестоком из миров: он заставляет нас убивать своих любимых.
XXXIII
Целыми днями мы идем и идем, пытаясь оторваться от пожара, который бушует за нашими спинами. С утратой Трэвиса каждый из нас справляется по-разному.
Кэсс ищет утешения в Джейкобе: ее любовь просто не знает границ. Она холит его как родного сына, словно у него никогда не было другой матери, словно она первая и единственная. С остальными Кэсс не разговаривает.
Гарри неусыпно заботиться о ней. Он следит за тем, чтобы она обязательно ела (наши скудные запасы еды, которые удалось собрать во время пожара, стремительно заканчиваются), и несет Джейкоба, когда руки и ноги подводят Кэсс, не выдержав бремени происходящего.
Я иду по тропе в полном одиночестве. Ничего не замечая. Спотыкаясь о мельчайшие камешки и едва не падая на забор, прямо в руки Нечестивых. Я не гляжу по сторонам, я ничего не вижу и только гадаю, как это я умудрилась потерять в жизни все, кроме этой тропы. Кроме надежды, что у нее есть конец. И что мы его найдем.