Левый берег Дона
Шрифт:
– Дымоход закрыт, - сказала Карина за спиной. – Вот ручка.
– Ясно, - сказал Полонский, проворачивая ручку. Из камина потянуло вечерним морозцем. К нему примешивалась вонь горелой бумаги.
– Пакет в прихожей видела? Там коньяк, коробка шоколадных конфет и лимоны. Порежь лимоны и принеси все сюда.
– Что будем праздновать?
– Торжество справедливости.
***
С открытым дымоходом дело пошло лучше. Затрещали березовые дрова. Станислав подкинул еще несколько чурок
Через минуту пришла Карина. Поставила поднос рядом с оскаленной пастью, села, обняв мужа за шею, и спросила:
– Или я не все знаю, или справедливости еще рано торжествовать…
Станислав глянул на часы.
– Да, до полного торжества осталось шесть с половиной минуты. Я успею открыть коньяк.
Привстав на локте, он взял в руки бутыль и свинтил пробку. Затем разлил коньяк по фужерам.
– Рассказывай, - потребовала Карина.
– Мы живем в дурацкое время. Справедливости можно добиться только откровенно преступным путем. И все же справедливость есть справедливость. Не важно, в результате чего она наступит, - судебно-правовых действий или принципа «око» за «око», то есть - «по понятиям»…
– А чуть конкретнее можно, без философии анархизма?
– Конечно. Меня предал сотрудник, мою квартиру спалили, а отморозки убили моего друга и твоего дядю. Все это – уголовно наказуемые деяния, но я сомневаюсь, что виновные когда-нибудь понесут адекватное наказание в законном порядке. Придется все взять в свои руки.
Станислав достал из кармана пультик.
– Первая кнопка – предатель. Вторая – люди, которые знали, кто убил Генку. Третья - убийцы Генки. Четвертая, пятая и шестая – инициатор пожара в моей квартире. Как видишь, все очень просто.
Станислав коснулся первой кнопки. Красный огонек погас. Карина смотрела на пульт, как зачарованная.
– Все, предателя больше нет, - сказал Полонский и надавил вторую кнопку.
– Кто это был? – спросила Карина.
– Мразь, которая знала фамилии исполнителей, но покрывала их. Наглая, как танк, самоуверенная и не умеющая фильтровать базар.
– А где здесь генкины киллеры?
– Кнопка номер три.
– Дай мне пульт…
Станислав дал. Карина надавила на кнопку, и лицо у нее окаменело. Потом она еще раз надавила. И еще...
– Хватит, дорогая, - сказал Полонский мягко.
– Их больше нет.
– Забавно, - сказала она одними губами.
– На охоте я в зайца выстрелить не смогла. А тут одним касанием убила кого-то и ничего не почувствовала. Ну, словно в компьютерной игре монстра завалила...
Она нервно выпила стопку коньяка.
– Согласен с тобой, - сказал Полонский.
– В радиоуправляемых фугасах есть что-то ирреальное. Сказывается эффект отстраненности... Надо быть либо законченным мясником, либо находиться в состоянии аффекта, чтобы топором порубить на кусочки десяток человек... А вот так, не видя и не слыша взрыва, только надавив на маленькую безобидную кнопку, - проще пареной репы… Я полагаю, что за индивидуальным терроризмом - большое будущее.
Он положил палец на четвертую кнопку и вдруг сообразил, что убивать жильцов особняка Хатламаджиян будет неверно: ведь когда сгорела квартира на Западном, люди не пострадали …
– Момент, - сказал Полонский. – Я сейчас…
Поднявшись в кабинет, он достал из сумки, которую принес из архива, еще один «непаленный» телефон и набрал номер, заглядывая в бумажку.
На вызов ответил приятный женский голос без малейшего акцента:
– Слушаю вас.
– Элеонора Артуровна?
– Да-а-а…
– Ваш дом заминирован. Это не шутка. Повторяю: это не шутка. Взрыв через тридцать секунд. У вас и ваших родственников есть тридцать секунд, чтобы выбежать на улицу. Конец сообщения. Время пошло!..
В зеркало Полонский увидел Карину, стоящую у него за спиной. Прервав вызов, он вскинул руку с часами на уровне глаз. На тридцать первой секунде стал тыкать пальцем в пульт, бормоча:
– Крыша!.. Газовая труба!.. Около стены!..
Постоял немного, а затем обнял Карину за талию и повел в гостиную. Мобильник и пульт он бросил в камин и сказал:
– Что же касается Брюнета, то он выйдет на свободу не скоро. А когда выйдет, у него будут претензии не ко мне, а к командиру подразделения ОМОН.
– Так Брюнет – это тоже ты?
– Не совсем. Но я приложил к этому руку. В ближайшие дни вернется Михей. Все будет как прежде. А Лысь или полетит с должности, или застрелится…
Станислав помолчал немного.
– Давай выпьем за справедливость и поскорее отправимся спать, - предложил он.
– У меня завтра будет трудный день. Надо будет слетать в Москву – договориться о создании независимой газеты…
Ростов-на-Дону,
март 2001- 12 мая 2002 года,
осень 2004 года.
Ростов-на-Дону,
ПРИЛОЖЕНИЕ: авторское окончание романа "ЛБД"
Это – авторский вариант окончания романа "Левый берег Дона", он довольно сильно отличается от варианта, который был опубликован. Автору пришлось переписать почти треть романа по настоянию издателя, чтобы книга соответствовала формату серии "Мужской клуб" и была издана на бумаге.
Особо тупым напоминаю, что роман – это художественное произведение, а не документальная книга.
Все фамилии, названия и ситуации вымышлены.
Любое совпадение – случайность…
Первое, что я увидел, был роскошный ковер, устилающий пол, итальянская мягкая "тройка" и низкий столик, уставленный тарелками и бутылками. Стены облицованы дубовыми панелями - голову готов дать на отсечение, что настоящими. Я с трудом удержался от соблазна потрогать панели и постучать по резным барельефам.