Лучший из миров
Шрифт:
Хотя женщина не произвела на него впечатления отчаявшейся. Совсем наоборот.
— В качестве художницы я никогда не разбогатею, — заметила Джени с самоиронией, — зато избавлюсь от вечной проблемы подарков. На Рождество все друзья и знакомые получат по ужасной акварели, но ни у кого из них не хватит мужества сказать мне, что талант у меня отсутствует напрочь.
Бен даже отвлекся от наблюдения, чтобы внимательнее присмотреться к женщине, которая нравилась ему все больше — и юмором, и даже своими необычными
— Мы относимся к среднему уровню, да? — Это задал вопрос Чарли Спейнауэр. — Несколько лет назад я уже посещал парочку курсов, но не нарисовал ни одной картины с тех пор, как моя последняя жена захотела иметь в ванной розовый потолок.
Разговор продолжался, но Бен снова переключился на наблюдение за столиком у самой кухни, где мисс Райли улыбалась и хлопала ресницами, глядя на Силвера. Неужели она рассчитывает стать любимицей маэстро? Напрасно. Не такая уж она и красавица…
— Я даже не знаю, смогу ли я снова рисовать, — продолжал тем временем Чарли.
— Не волнуйтесь. Говорят, Перри Силвер хороший учитель, — ответила седоволосая женщина, которую звали, кажется, Джорджия. — Думаю, к концу недели мы все восстановим свои навыки…
Судя по разговору, Бен был единственным, кто никогда не держал в руках кисточки, и он начал чувствовать себя рыбой, выброшенной на берег.
Джени, сняв очки в красной оправе и протирая их салфеткой, с улыбкой заметила:
— Я нарисовала свою первую акварель, когда этот мальчик, — она кивнула в сторону Бена, — был еще в пеленках. С тех пор рисую и рисую, но лучше мои акварели не становятся.
Все, включая Бена, засмеялись. Может быть, ему и не было очень весело, но он старался создать впечатление, что он один из них. Он даже подумал, не следовало ли привезти сюда мисс Эмму, хотя кисть бабушка держала в руках один-единственный раз — когда решила покрасить стулья на кухне. Но вдруг в ней таится скрытый талант?
Из отрывочных разговоров Бен выяснил, что Джени и Джорджия — подруги, обе вдовы, обе бывшие учительницы. Джени и Чарли, судя по всему, однажды уже встречались на каких-то курсах.
Закончив есть и отодвинув тарелку со сложенными на ней приборами, Бен чуть переставил стул так, чтобы видеть остальные столики. Стала вырисовываться общая картина — большинство присутствующих были пожилыми людьми, на фоне которых он и девушки за столиком у кухни выглядели белыми воронами.
Его наблюдения совпадали с тем, что он узнал из журнала регистрации — в графе «Род занятий» большинство присутствующих написали «пенсионер», сам он написал «служба безопасности», что в целом нельзя было считать ложью.
Его взгляд снова вернулся к мисс Райли. По случаю первого ужина она была одета в длинное платье с застежкой донизу, на шее — легкий шарфик. Он не видел ее ноги, но почему-то не сомневался, что на ней
Его советом она, несомненно, решила пренебречь.
Она что-то горячо объясняла маэстро. Если Бен и успел что-то понять о Мэгги Райли, так это то, что она вспыльчива и готова каждую минуту рассердиться, ощетиниться, броситься в атаку.
Если бы она была мужчиной, он назвал бы это комплексом Наполеона, свойственным многим людям маленького роста. Впрочем, комплекс Наполеона — вещь двоякая: она может превратить человека в труженика и привести к вершинам, а может стать источником боли и огорчения. Похоже, мисс Райли — как раз второй случай.
Бен бросил еще один взгляд на профиль Мэгги прямой короткий носик, высокие, красиво очерченные скулы, несколько родинок, полные губы, упрямо поджатые в данную минуту…
Спокойно, Бен, следи за собой и за своими выражениями — здесь полно пожилых благовоспитанных леди. Мисс Эмма содрала с него три шкуры, когда он однажды забылся и обозвал парочкой крепких слов какого-то идиота, подрезавшего его у бакалейного магазина и содравшего краску с крыла его машины.
Да, он не сможет вернуть деньги, которые мошенник выманил у его бабушки, но он хотя бы позаботится о том, чтобы такое больше не случилось ни с чьей бабушкой.
— Кажется, маэстро решил все свое внимание отдать столику у кухни, — заметил Чарли, бывший школьный учитель биологии. Он кивнул в сторону столика, где Силвер все еще нависал над двумя девушками. Платиновая блондинка с отросшими черными корнями волос умудрилась надеть белую прозрачную блузку на красный бюстгальтер, да еще и не застегнуть ее.
Но Бена интересовала не она. Его взгляд был снова прикован к Мэгги Райли. Если верить написанному в журнале регистрации, она — журналистка из Клеммонса, и если он не путает, то это в получасе езды от Моксвилля, где живет его бабушка. Все это очень интересно, размышлял Бен, но это не должно его касаться, будь она хоть физиком-ядерщиком. Он должен думать о седовласых, за исключением Джени с ее розовой косой, леди, на которых, если Бен все правильно просчитал, и нацелился мошенник от акварели.
— Что? Натуральный волос? — О чем, черт побери, речь? О прическах? О париках? О цвете?
Его мысли тотчас же вернулись к Мэгги — вот у кого и цвет натуральный, и волосы свои.
— Некоторые любят плоские, а я предпочитаю круглые…
Наконец-то Бен сообразил, что они говорят не о париках, а о кистях для рисования. Он тоже купил кисть, правда совершенно не знал, круглая она или плоская, поскольку все продавалось в комплекте с красками, которые он даже не открывал. Какая разница, какой формы кисточка, если весь смысл — макнуть ее в краску да повозить по бумаге?