Маленков. Третий вождь Страны Советов
Шрифт:
Редакционная статья: «Свято соблюдать советские законы». Она определенно показывает происходящие перемены и посвящена «делу врачей»:
«Провокационное дело, жертвой которого явились честные советские люди, выдающиеся деятели советской науки, было сфабриковано преступными авантюристами, поступавшими как скрытые враги нашего государства, нашего народа. Поправ высокое призвание работников государственного аппарата и свою ответственность перед партией, перед народом, бывший заместитель министра государственной безопасности и начальник следственной части Рюмин и некоторые другие работники министерства в своих преступных целях пошли на грубейшие нарушения советской законности, надругались над неприкосновенными правами
Презренные авантюристы типа Рюмина пытались разжечь в советском обществе, спаянном морально-политическим единством, идеями пролетарского интернационализма, глубоко чуждое социалистической идеологии чувство национальной вражды. В этих провокационных целях они клеветали на честных советских людей. Таким образом был оклеветан общественный деятель, народный артист СССР Михоэлс.
С большим удовлетворением советский народ узнал, что обвинения, возведенные на группу честных деятелей советской медицины, оказались гнусным поклепом. Подобные преступления не могли долго оставаться неразоблаченными и безнаказанными. Советское правительство стоит на страже граждан нашей страны.
Советское правительство, вскрывая факты произвола и беззакония, решительно искореняя недостатки в государственном аппарате, открыто и прямо говорит об этих недостатках народу. Это свидетельствует о великой силе Советского государства, о силе социалистического строя».
…Так начинались 23 месяца правления Маленкова, которых многие историки предпочитают не замечать, относя к хрущевскому периоду. Хотя в то время Никита Сергеевич оставался в тени, на второстепенных ролях. Ведь должность Генерального, или Первого секретаря КПСС была упразднена, и формально он оставался одним из нескольких высших партийных чинов.
Начало реформ
Что же произошло после смерти Сталина?
«С первых же дней, — пишет Н. Верт, — новое руководство предприняло шаги, направленные против злоупотреблений прошлых лет. Личный секретариат Сталина был распущен. 27 марта Верховный Совет СССР объявил амнистию для всех заключенных, чей срок не превышал пяти лет. Амнистия предусматривала освобождение несовершеннолетних и матерей, имевших детей в возрасте до десяти лет, а также всех осужденных, независимо от величины срока, за взяточничество, экономические преступления, административные и военные правонарушения, большую часть которых совершили хозяйственники и партработники, ставшие жертвами последних кампаний 1951–1952 гг. Главным результатом указа об амнистии, не коснувшегося политических заключенных, неизменно получавших сроки больше чем пять лет, стало освобождение большого числа уголовников (около 900 тыс. за март — июнь 1953 г.), которые, выйдя из тюрем, создали в городах, и особенно в Москве, такую опасную обстановку, что потребовалось держать в состоянии повышенной готовности многочисленные подразделения МВД…»
Что означало такое своеобразное милосердие? Как можно без предварительной подготовки, без обеспечения амнистированных работой и установления надзора за ними выпускать на свободу такое количество уголовников? Или предполагалось, что таким путем можно приобрести авторитет среди миллионов людей? Или Берия сознательно вызвал всплеск преступности для того, чтобы его новое объединенное министерство сразу же проявило свою силу? Вдобавок требовалось не сокращать, а увеличивать его кадры…
В общем, у Берии на этот счет наверняка имелись свои соображения, а Ворошилов и Маленков не прочь были продемонстрировать свою гуманность, а Георгий Максимилианович, по-видимому, стремился показать, что наступает новая, более либеральная эпоха в жизни страны.
Но продолжим цитирование.
«4 апреля 1953 г. «Правда» объявила, что «врачи-убийцы» стали жертвами провокации и что их так широко подхваченные пропагандой признания были на самом деле получены путем применения «недопустимых и строжайше запрещенных советскими законами приемов следствия». Это сообщение было опубликовано руководимым отныне Берией МВД, то есть той самой инстанцией, которая несла ответственность за происшедшее».
Однако инициативу нового министерства перехватила более высокая инстанция. Это было сделано своевременно и неслучайно. Маленкову и партийному руководству надо было показать, что именно они контролируют ситуацию:
«События получили еще больший резонанс благодаря принятому спустя несколько дней постановлению ЦК КПСС, в котором шла речь о «нарушении законности органами госбезопасности». Из него следовало, что дело «врачей-убийц» не было единичным случаем, что госбезопасность, присвоив себе непомерные права, творила беззаконие и что партия, открыто разоблачая ее, отвергает эти методы и осуждает всевластие политической полиции. Порожденная этими документами надежда вызвала поток сотен тысяч просьб о реабилитации, захлестнувший органы прокуратуры. Заключенные же, и особенно находившиеся в «спецлагерях», ожесточенные выборочной амнистией 27 марта и чувствовавшие неуверенность охраны и неустойчивость системы в целом, уже летом 1953 г. подняли восстания в Воркуте, на Игарке, в Кимгире и многих других местах. Растерянность населения возросла, когда выяснилось, что борьбу за восстановление «социалистической законности» возглавил сам Берия».
Последнее утверждение Н. Верта определенно показывает, что оно принадлежит человеку, весьма поверхностно знакомому с жизнью и чувствами подавляющего большинства советских людей. К тому же французскому историку, даже если он совершенно искренен, невозможно было абстрагироваться от образа Лаврентия Павловича как отъявленного злодея. Таким его представила, начиная со второй половины 1953 года, официальная партийная пропаганда, да и западная «свободная» пресса тоже. До этого времени отношение к нему подавляющего числа граждан было вполне терпимым.
Амнистию значительная часть населения не связывала с каким-то конкретным именем. Люди были обескуражены ее последствиями. Однако демонстрация Берией своей власти, его стремление повысить свой авторитет должны были встревожить и Маленкова, видевшего в нем своего конкурента, и партийную номенклатуру. А Берия принялся настойчиво изображать из себя либерала:
«Именно по инициативе Берии, имевшего прекрасную возможность свалить вину за «дело врачей» на арестованных по его приказу Игнатьева и Рюмина, было опубликовано сообщение 4 апреля. В течение следующих недель он распространил свой «либерализм» на самые разные сферы. Подчеркивая в отличие от своих коллег «разнообразие» и «равноправие» народов, он содействовал продвижению национальных кадров в надежде обеспечить себе их поддержку в будущем. Особенно тщательно Берия вычистил от сторонников Сталина Компартию Грузии, а во главе нескольких республик поставил своих многочисленных сподвижников. Берия даже предлагал в определенной степени смягчить коллективизацию, а во внешнеполитической сфере выступил как главный поборник разрядки международной напряженности».
Вновь приходится уточнять: первым и главным поборником разрядки международной напряженности выступил Маленков.
Им же были подготовлены предложения по улучшению благосостояния сельских жителей и реформирования деревни. Но, как известно, на Западе, да и у нас в стране, предпочитают называть творцом реформ Хрущева.
Почему же Берия так рьяно взялся изображать из себя гуманиста? Почему ему потребовалось демонстрировать свои либеральные устремления? Почему он вошел в роль «друга народа»? Или в нем заговорила совесть, а его погрязшая в мерзостях душа устремилась к высшим нравственным сферам?