Маска Дантеса
Шрифт:
Но как же так! Ведь суда еще не было! Или… Его казнят без суда? Мысль, что его казнят без приговора, подействовала сильнее, ченм разряд парализатора. С самого начала было ясно, что суд творят скорый и неправый, но все же это выглядело подобием суда и видимостью закона. Мишура. Как-то понятная римскому разуму. Но вот так, в подвале, тайком… В этом было что-то поистине чудовищное.
Друз, наконец, поднялся, лег на кровать и свернулся клубком. Еще час назад он не сомневался, что суд состоится, и ему дадут последнее слово. В зал непременно явятся все – его дядя, Лери, Корвин, трибун
“Держись, Друз, держись… Пока человек жив, он должен надеяться”.
До озерного города они добирались в обычной лодке. Кир греб. Марк перевесился через борт и смотрел. Воды Светлояра обычно прозрачны. Так прозрачны, что на стометровой глубине можно разглядеть камни на дне и рыб, стайками резвящихся в придонных водах. Но сегодня дно было затянуто синей пеленой. Вода блестела тусклым стеклом – ни морщинки. В ней все отражалось – облака, птицы, спешащие по невидимым трассам флайеры.
– Хороший день, – сказал Кир. – Осенью нередки шторма на Светлояре. А тут полный штиль.
Марк перегнулся через борт, опустил руку в воду. Вода была еще теплой.
– Не налегай на борт, – проворчал Кир, – а то вмиг опрокинем нашу утайку.
– Утайку? – переспросил юноша.
– Ну да… Никогда не слышал прежде? Эта лодка не видна на стационарных камерах слежения. Деревянная потому как. Ни одной железяки.
Утайка! Вот как удрал убийца из усадьбы – по реке на лодке. Жандармы и сам Корвин искали флайер. Идиоты! Ну он-то местных особенностей не знал. А жандармы…
“Ты сам, парень, знал, что рядом с усадьбой протекает река, – напомнил голос предков. – Оставь дурацкую привычку валить на других”.
Да, теперь все сходится, убийца ускользнул по реке, очутился в озере, и, возможно, укрылся в одном из озерных городов.
– Кир, ты ответишь на мои вопросы? – спросил Марк, ровнее усаживаясь в лодке.
Старец греб, как машина. Весла погружались в воду без единого всплеска, будто это не вода была, а твердь…
Вода и твердь…
– Твое дело – спрашивать, – кратко отозвался старец. – А получишь ответ или нет – то неведомо.
– Почему вы скрываете информацию об озерных городах?
– Мы не скрываем. Мы говорим. Кричим. Я кричу много лет. С лишком. Но меня никто не слышит. Все затыкают уши. Даже ты меня сейчас не слышишь. Ты глух, потому что думаешь о своем. Хотя уверен в обратном.
– Информации нет и в галанете! – напомнил Корвин.
– Вы помешались на галанете и не слышите человеческие голоса. Но сам галанет глух и слеп. Он нас не слышит, потому что люди тверди не хотят нас слышать. Избравшие твердый путь не говорят об озерниках.
– А весь мир Звездного экспресса?
– Какое дело иным мирам до озера Светлояр и его городов?
Корвин должен был признать, что в словах старика есть определенная логика.
– Почему из озерных городов никто не уходит?
– Им тяжко жить наверху. Земля слишком сильно притягивает. Воздух давит. Годы под водой меняют всех
– Но и остальной мир их не слышит, – прошептал Марк.
– Да, твердь лишила их права говорить.
– Всегда найдутся бунтари. Среди сотни – один. Или один – среди тысячи. Тот, кто захочет уйти.
– Чтобы уйти из озерного города, ты должен получить разрешение остальных.
– Что за чепуха!
– Там, под водой, нельзя делать все, что захочет твоя правая нога. Если человек хочет уйти, но другие желают, чтобы он остался, этот человек остается. Две трети должны ему разрешить уход… Но такого не случается. Никогда не случается. Или почти никогда.
– Тебе, выходит, разрешили?
– Да. Но таких как я – единицы.
– Постой, – Марк почувствовал неясное беспокойство, – но если они привыкли к молчанию, если чужие голоса их раздражают, то как их убедить?! Как просить их, чтобы они позволили уйти?
Старец издал короткий смешок:
– А ты верно подметил неувязку, Корвин. Их невозможно убедить, потому что они не слышат, или не желают слышать.
– Подожди! Стой! – закричал Марк.
Весла взметнулись и послушно замерли.
– Стой… – повторил Корвин, хотя лодка скользила по водам Светлояра только по инерции. – Если я спущусь туда, мне тоже… придется получать на уход разрешение?
– Разумеется, – кивнул старец.
– А тебе?
– Мне – нет. Меня уже отпустили однажды.
Получается, Корвин сам лезет в ловушку, и дверца вот-вот захлопнется.
Что же делать? Повернуть назад? Но тогда несчастного Друза казнят, а его отец так и останется Отшельником в озерном городе. Но чем Марк поможет арестованному и обвиненному в убийстве, если окажется пожизненном пленником Светлояра? Друза хотя бы собирается спасать Флакк со своими легионерами. А кто спасет Марка? Старец? Лери? Тот же Флакк? Ведь старшего Друза так никто и не спас.
“Вот ты и спасешь”, – шепнул голос предков.
“Как?” – едва не закричал Корвин.
“Флакк вытащил тебя с Колесницы, – напомнил голос. – Теперь ты спаси человека, которого твой отец отправил в заточение на двадцать лет без вины”.
– Греби! – приказал Корвин.
– Куда? – спросил Старец. – Вперед или назад?
– Вперед, к Третьему городу.
ГЛАВА X
Мир безмолвия
Ничто не говорило о трудностях контакта. Лодка ткнулась в плавающий шлюз Третьего города и замерла. Город был погружен метров на десять, и прозрачный канал, соединяющий помещения купола с поверхностью, мерно колебался огромной водорослью, единственный стебель которой заканчивался диковинным цветком шлюза. Желтая кувшинка с мясистыми лепестками. Цветок-охотник, плотно сомкнувший уста. Старец, перегнувшись через борт лодки, погрузил руку в шлюз, и тот покорно раскрылся. Кир перешагнул через борт. Лепестки тут же сжали его и вновь распустились. Кир повернулся к своему спутнику: