Месть богини
Шрифт:
А девушка приободрилась, стащила со стола кружевное полотенчико и быстро опустила его в воду, чтобы почистить костюм влажной тряпкой. Снова потупившись, юноша застенчиво предложил помочь, и Тиль с готовностью протянула ему полотенце, подтвердив, что сзади вытирать неудобно, и в качестве ответной любезности предложила пока подержать яблочко нового приятеля.
Над ухом Тиль часто задышали, а брюки принялись оттирать кончиком мокрого полотенца очень-очень старательно, и девушка вновь перевела взгляд на танцующих дворян. Залюбовавшись кружением пар, она машинально сунула в рот
«Не надо, я твои брюки вытер, а яблоко и это доем», — поспешно заверил паж с пером и, забрав яблоко — его пальцы немного дрожали, когда соприкасались с пальцами Тиль, — осторожно отгрыз краешек именно там, где надкусила девушка.
«Ты тоже яблоки в карамели любишь?» — весело спросила Тиль.
«Очень, — конфузливо признался парень и робко спросил: — А почему ты не танцуешь?»
«Не люблю, — честно ответила девушка. — Мне больше сласти всякие нравятся и менестрелей слушать, чем плясать».
«А в соседней зале сейчас как раз странствующий Великий Нестоан будет „Легенду о Вигрине“ петь, — оживился собеседник. — Пойдем послушаем?»
«Пошли!» — обрадовалась Тиль и заспешила за новым приятелем.
Элия исправно вырисовывала все страстные попытки одного пажа приударить за другим и абсолютно непробиваемую наивную невосприимчивость Тиль ко всем обходным маневрам и толстым намекам. Публика хихикала и косилась на Отиса.
— Вместе Тиль и паж слушали баллады Нестоана, следом за ними еще несколько песен его ученика, потом снова лакомились сластями, перепробовав все самое вкусное, что нашли. Тиль опять перепачкалась, и новый знакомый снова старательно оттирал ее брючки. Оказалось, что им нравятся не только одинаковые сласти и песни, они обожали одни и те же книги и болели за одних и тех же рыцарей на турнире, и вообще казалось, что познакомились не пару часов назад, а знают друг друга целую жизнь. Тиль словно нашла третьего брата!
А ближе к полуночи был фейерверк, за которым новые друзья наблюдали с балкончика, куда предусмотрительно поспешила вернуться девушка, чтобы не пропустить времени явления крестного.
Они стояли бок о бок, смотрели на разноцветные огни, озарявшие парк, и восхищенно вздыхали, потом рука нового знакомца, Тиль так и не удосужилась спросить его имя, сжала руку девушки, а вторая двинулась куда-то вниз и погладила мягкую половинку.
«Чего? — не поняла Тиль. — Все-таки яблоко не оттерлось?»
«Агхм, нет… я хотел сказать… что я…» — вконец растерялся ее приятель, а тут как раз на балконе возник крестный.
«Ага, вот и ты! Пора домой!» — заявил он, очень торопясь на назначенное свидание, схватил девушку за свободную руку и дернул ее к себе, но в другую ее руку крепко вцепился паж в берете с пером. Девушка, шмякнулась о парапет балкона, пряжка угодила в металлическое крепление и намертво застряла там. Крестный дернул сильнее, крепление не выдержало, и телепортировался вместе с девчушкой домой. Тиль исчезла, оставив лишь пряжку от пояса. Ее новый приятель завопил что-то горестное и рухнул на колени перед пряжкой, лихорадочно выколупывая ее из креплений
Дома испорченный пояс от парадного костюма отца пришлось запрятать в самый дальний угол гардероба. Детишки и крестный заодно очень надеялись, что граф не скоро хватится этой части туалета. Тиль поделилась с братишками сластями, которые успела заначить в мешочек на поясе, и рассказала о том, как замечательно провела время.
Детишки еще успели вдоволь наговориться и лечь спать, прежде чем вернулся с бала уставший отец. А в следующее семидневье… В замок графа прибыл торжественный выезд принца Валентайна.
Юный принц изо всех сил делал вид, что заехал в поместье совершенно случайно, будучи на прогулке, но так отчаянно путался в словах, краснел и заикался, что даже доверчивый граф почувствовал, что дело нечисто, и, когда юный наследник престола выразил желание переговорить с подданным наедине, охотно повел юношу в свой кабинет. В голове графа каких только мыслей не было: об ужасном заговоре, о болезни родителей юноши, об убийцах, но такого… такого граф никак не ожидал. Едва Реборн закрыл дверь кабинета, принц взмолился: «Граф, умоляю, позвольте мне увидеть его!»
«Кого, ваше высочество?» — совершенно растерялся от такой постановки вопроса граф.
«Вашего сына», — жалобно дополнил просьбу Валентайн и потупился.
«Которого? Ильда или Дильда?» — озадачился Реборн, недоумевая, когда и где его шалопаи умудрились очаровать юношу, а заодно сменить ориентацию.
Слухов о предпочтениях младшего принца в королевстве ходило предостаточно и довольно давно, так что все уже успели вдоволь посплетничать, посмеяться и даже смириться. Народ только радовались тому, что в правящей династии имеются еще два старших отпрыска со вполне обычными вкусами, обеспечивающими непрерывность цепи наследования.
Теперь настала очередь растеряться принцу. Потупившись, незадачливый воздыхатель принялся изучать маникюр и признался, что на маскараде не расслышал имени своего обоже.
Граф нахмурился и принялся уверять принца в ошибке или намеренном заблуждении, ибо ни один из его сыновей не был на маскараде. Торопливо пошарив в нагрудном кармане камзола, юноша забормотал, что не мог ошибиться, и достал на свет шелковую тряпицу. Бережно развернул ее и продемонстрировал графу сломанную пряжку.
«Вот, здесь герб вашего рода! Это ведь не подделка! И я запомнил, на запястье у того вашего сына, которого я ищу, было родимое пятнышко в форме пера», — заявил принц.
Подлинность пряжки Реборн вынужден был признать. Графа начинали терзать серьезные подозрения касательно бала, родимых пятен и непослушных дочерей. Он как раз говорил юному собеседнику о том, что никого из своих отпрысков на маскарад не пускал, ни сыновей, ни…
Бенц! — раздалось в кабинете, и вместе с осколками стекла на стол между принцем и графом грохнулся увесистый камень.
Реборн обернулся к окну, Валентайн испуганно дернулся и тоже уставился через кованую узорчатую решетку на улицу, где стояли трое веселых и чуть-чуть виноватых сорванцов, за своими забавами пропустивших торжественный приезд младшего принца.