Мисс Фортуна
Шрифт:
Девлин слегка кивнул:
— Я обычно никогда не забываю о предохранении. Но ты тоже промолчала, вот я и подумал, что ты глотаешь таблетки. Но все равно это моя вина. Мне следовало спросить тебя.
— Я не выношу таблеток. Мы оба были не правы. Но я в ту ночь почему-то совсем не контролировала себя. Но надо честно сказать, нисколько не жалею об этом. — Николь положила руки на живот, словно хотела приласкать свое дитя, которое уже сейчас безмерно любила. — Я и правда ничего не жду от тебя.
В то же время надежда — это совсем другое дело.
— Порядочный человек не бросит женщину, которая ждет его ребенка, — хмуро отозвался Девлин.
— Мы сумеем договориться, Девлин. Но, прошу тебя, не сегодня. Я жутко устала.
Он кивнул:
— Хорошо, ты меня уговорила. Увидимся в десять тридцать. — И ушел, захлопнув за собой дверь.
Когда его машина скрылась из виду, Николь обессиленно прислонилась к стене.
Интересно, что ей теперь ждать от Девлина? Может быть, он предложит деньги, чтобы она молчала о том, кто является отцом ребенка. Разве это не в порядке вещей в его мире?
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Ровно в десять тридцать на следующее утро Николь въехала на подъездную дорожку, которая вела к крыльцу огромного дома, где остановился Девлин. Она, к счастью, легко заснула после его ухода и спокойно проспала почти до девяти и теперь чувствовала себя хорошо подготовленной к трудному разговору.
Как и все жители в округе, она давно испытывала сильное желание посмотреть изнутри этот дом, многоярусное строение из бревен и камня, площадью девять тысяч квадратных футов, строительство которого заняло почти год.
Николь подошла к огромной входной двери из дуба, по обе стороны которой красовались каменные колонны. Николь потянулась к звонку, но не успела: дверь открылась, и на пороге появился Девлин, который в джинсах, сапогах и клетчатой рубашке с закатанными рукавами выглядел тем не менее как лорд в своем поместье. И делала его таким отнюдь не одежда, а врожденное чувство собственного достоинства и сознание своего положения в обществе.
Он был так хорош собой и сексуален, что Николь захотелось тут же упасть в его объятия, как тогда, в лифте, но вместо этого она лишь вежливо поздоровалась:
— Доброе утро.
— Хорошо спала? — спросил Девлин, посторонившись, чтобы дать ей войти.
— Да, ничего, — ответила она, остановившись у подножия огромной лестницы, которая наверху расходилась в разные стороны. — А ты?
— А я — нет. — Они начали бок о бок подниматься по лестнице. — Ты завтракала? — спросил он, когда они достигли самого верха лестницы. — Хочешь кофе?
— Спасибо, я поела, а кофе больше не пью.
— Тогда пойдем не на кухню, а в гостиную.
Попросить его показать дом? Наверное, следует сейчас поговорить об этом, другого шанса у нее не будет. Однако, увидев панораму, открывавшуюся из окна гостиной, Николь замерла в восхищении.
— Присаживайся, — предложил ей Девлин.
В огромном камине горел огонь. Николь уселась рядом в темно-красное кожаное кресло. Девлин не сел, а остался стоять, скрестив руки на груди, неподвижно глядя на огонь. Она ждала, когда он начнет разговор, с каждой секундой все больше нервничая. Кто же он — настоящий Девлин? Нежный, проницательный, сексуальный мужчина, каким она его видела в Атлантик-Сити, или такой, как сейчас: с каменным лицом и, скорее всего, жестким характером?
— Мне жаль, что ты не выспался, — произнесла Николь, не выдержав затянувшегося молчания. Она сидела, сложив руки на коленях. Пояс больно врезался ей в живот. Если бы можно было расстегнуть юбку… Она просунула руки за спину, под жакет, и попыталась незаметно расстегнуть пуговицы…
— Что случилось? — спросил он, пристально глядя на нее.
— Ничего.
Девлин выжидательно поднял брови. Николь разозлилась.
— Моя юбка слишком узка. Я пробую расстегнуть ее. Ну что, доволен?
— При беременности нельзя сжимать живот. Это сказывается на кровообращении и вредно для ребенка.
— Ой, умоляю, только не надо меня учить, как себя вести. Тоже мне специалист нашелся! Я не делаю ничего, что могло бы повредить ребенку. И сегодня я обязательно поеду в магазин для беременных. Меня разносит на глазах!
Девлин скользнул взглядом по ее фигуре, и Николь инстинктивно сложила руки на животе.
— Сейчас вернусь, — кивнул он и вышел из комнаты.
Николь медленно глубоко вздохнула, не осознавая, что до этого просто не могла нормально дышать. Зачем она позволяет ему запугивать себя? Это совсем на нее не похоже. Ведь Девлин — обычный человек, как и все другие.
Слегка приободрившись, Николь встала и подошла к огромным, от пола до потолка, окнам. Снег еще лежал на вершинах гор, но у подножий уже растаял. И хотя вода в озере была еще ледяной, она уже манила к себе своей чистой голубизной.
Девлин подошел к Николь и протянул ей лист бумаги.
— Нужно, чтобы ты заполнила вот это.
На вид обычная анкета: имя, адрес, дата рождения, номер социальной страховки и другие личные сведения. Как заявление на кредит или что-то в этом роде.
— Для чего это? — удивилась Николь.
— Мой адвокат хочет навести кое-какие справки.
— Обо мне?
— Да.
— Ах, вот как, твой адвокат хочет это сделать? — Николь чуть не рассмеялась, столь нелепой ей показалась ситуация. Ну, конечно, она сейчас подпишет бумагу и тем самым разрешит Девлину копаться в своей личной жизни! Несомненно, он сделал бы это и без ее разрешения, но так как-то выглядит поприличнее.