Моё ненастоящее имя
Шрифт:
— Ничего. Вместе мы справимся с любыми невзгодами. Вдвоём, против целого мира. Решим любую проблему. Даже такую, как отыскать чего поесть в нашем холодильнике.
Телефон просигнализировал о входящем сообщении. Поднялась и по дороге к холодильнику открыла смс от Лилии.
“Не хотела тебя обидеть (виноватый смайлик)”.
Быстро набрала текс ответного сообщения:
“Забей. Всё в порядке”.
Нашла картофельную запеканку, что готовил позавчера Стас, разогрела и, устроившись за барной стойкой, схомячила еду в звенящей тишине квартиры.
Возвращаясь на диван, чтобы посмотреть какой-нибудь фильм, для
“Прости, прости, прости! (смайлик, льющий слёзы — три шт.).
Снова Лилия. Проигнорировала. За правду не извиняются.
Включила первый попавшийся боевик и с ведёрком шоколадного мороженного удобно устроилась на диване. Перед глазами стоял Влад. Измученный, страдающий. Так что на фильме сосредоточиться не могла. Теребила цепочку, поглаживая живот. И на заключительной сцене боевика в дверь позвонили. Я вздрогнула от неожиданности. Кому понадобилось приходить ко мне, на ночь глядя? Снова звонок. Долгий, протяжный. Зажали кнопку и не отпускают, дёргая и без того мои натянутые нервы.
Я заглянула в глазок и увидела там Влада. Сердце трепыхнулось и от радости, и от страха. Он выглядел ужасно злым! Свирепый взгляд под сдвинутыми бровями, побелевшие губы поджаты, желваки ходят ходуном.
— Открывай! — заорал он и забарабанил кулаком в дверь. — Я не уйду, пока не откроешь!
Тяжело вдохнула и выдохнула. Не ровен час — соседи сбегутся на шум. Прокрутила замок и быстро отскочила от двери. Влад с рывком распахнул дверь и влетел в квартиру. Он весь пылал от злости.
— Мой ребёнок! Мой! — снова заорал он, прожигая взглядом. — Какое право ты имела мне не сказать?!
Так вот за что просила прощение Лилия.
— Ребёнок мой. И ничей больше, — спокойно повторила я и закрыла дверь.
— Ну уж нет, — протянул он, засмеявшись каким-то безумным смехом. — Ты не выйдешь замуж за чужака, который будет воспитывать моего ребёнка!
— Это не тебе решать, — бросила я и прошла к дивану, сев поудобней.
Влад встал напротив меня, загородив телевизор. Его грудь тяжело вздымалась и опускалась, будто он пробежал не один километр.
— Ты не выйдешь за него, — проскрежетал он, еле разжимая губы.
— И как ты собираешься мне запретить? — прищурилась я.
Мгновенно с него спала вся спесь и он снова стал измученным болью человеком. Я резко выдохнула от собственной боли, пронзившей моё сердце.
— Яна… — болезненно шепнул он и рухнул на колени, словно у него закончились силы стоять.
Слышать из его уст моё настоящее имя, стало последней каплей, разбившей всё моё дурацкое, и абсолютно ненужное, сопротивление. Я кинулась к нему и, проглатывая слёзы, тоже встала на колени, обхватывая ладонями его лицо.
— Нет-нет. Я не выйду за него, — зашептала я, покрывая его щёки, глаза и лоб поцелуями. — Прости. Я такая дура. Просто невероятная!
— И я дурак! — выдохнул он, сжимая мои плечи. — Почему мы сразу обо всём не поговорили?
— Наверное, тогда ещё не настало время, да и заняты мы были немного другим, — нервно усмехнулась я, отстранившись, но, не убирая ладони с его щёк.
Влад прерывисто выдохнул и одной рукой сжал мою ладонь на своей щеке. Улыбнулся и, резко приблизившись, поцеловал, удерживая меня под лопатками. Я зарылась пальцами в его
Влад прорычал мне в губы и, отстранившись, заглянул мне в глаза сожалеющим взглядом.
— На этот раз мы должны всё выяснить, — усмехнулся он.
— Шикарно, — выдохнула я и улыбнулась.
Влад, криво улыбаясь в ответ, поднялся и помог подняться мне. Мы уселись на диван на безопасном друг от друга расстоянии. Помолчали минуту, переглядываясь и, наконец, Влад спросил:
— Почему не захотела со мной связаться, когда узнала, что я тебя ищу?
— Не поверила, что ты всерьёз хочешь быть с девушкой вроде меня.
— А я хотел, — кивнул и отвёл глаза. — Когда поговорил с отцом, сперва опешил, но ты не выходила у меня из головы, и я буквально выбил из него адрес почты твоего работодателя, — он усмехнулся и поднял руку, останавливая меня от комментариев. — Написал письмо. Потом ещё и ещё. Но ответа не было. Я убедил себя, что был для тебя лишь очередным клиентом. Потом мне написала Лилия, попросив номер телефона. И я окончательно утвердился в своём убеждении, после разговора с ней. Но не смог не сделать попытку доказать тебе, что в твоей жизни ночь со мной стала особенной. После следующей ночи с тобой решил, что хоть и была та ночь особенной, прекращать свою деятельность ты не планируешь. Даже ради меня. Не верил, что сможешь бросить свою… работу ради меня… — Он сжал кулаки и снова заглянул мне в глаза: — Прости. Надо было попросить. Но я боялся услышать “нет”. А ты ещё так спокойно отреагировала на мой уход, и я посчитал — вернуться домой и попытался жить прежней жизнью лучший вариант. Вернулся. И пил. Много пил. А сегодня проснулся и понял, что с меня достаточно. Надел первое, что попалось под руки, запрыгнул в машину и через несколько часов оказался на твоём пороге. — Он вздохнул и на выдохе надтреснуто произнёс: — Ты нужна мне.
— И ты мне, — просто ответила я, болезненно осознавая какие мы идиоты. Но уже через мгновение затараторила: — Поначалу я не осознавала, что со мной творится. Несколько недель пыталась понять и заодно выветрить тебя из головы — что никак не удавалось. Я знала, что тебе не буду нужна — та, кем я являлась на самом деле. Боялась, что даже если ты и свыкнешься с моим прошлым, то в конце возненавидишь. Затем узнала, что беременна… и решила завязать. Решение далось легко, словно я ждала настоящей причины. А потом появился ты, и наутро я убедилась в своей теории. Хотелось молить тебя не уходить, но та же причина, что заставила тебя не просить, остановила и меня — я боялась услышать “нет”… Я окончательно убедилась, что увязла, но не хотела, чтобы ты меня ненавидел из-за моего прошлого…
— А про беременность почему промолчала?
— Не хотела, чтобы ты оставался из-за неё. Или что ещё хуже — проигнорировал нашу дочь.
Влад выдохнул, слегка побледнев:
— Девочка? У нас родится дочь…
— Да, — просто ответила я.
Влад придвинулся ближе ко мне и, наклонившись к моему лицу, коснулся пальцем кулона.
— Я люблю тебя, — надломлено шепнул он, пронзая омутом серо-голубых глаз.
— И я тебя люблю, — произнесла я, до конца, не осознавая признавалась ли ему или же осмыслила, наконец, этот факт для себя.