Молодой господин
Шрифт:
– Не переживай. Для меня ведь он не важен.
– Это всё очень странно, Дахи!
– Мне очень нравится, когда ты называешь меня по имени... А что странно?
– Эти твои чувства... Я не из твоего круга. Из бедной семьи, простая девушка, обычная...
– Так я бы точно тебя не назвал! Я открыл в тебе целый мир. Мне очень стыдно за то, как плохо я о тебе подумал в самом начале, но благодаря той моей ошибке я узнал тебя... Как ты относишься к людям: по-доброму, бескорыстно - восхищает меня. Ты живёшь
– И с какими людьми ты меня видел?
– скептически осведомилась я.
– С коллегами, с бабушкой, со мной, с мальчиком Русланом...
Я закатила глаза. Дахи обхватил меня за плечи притянул к себе, прошептал на ушко:
– Ты хочешь сказать, что мне не следует любить тебя?
Меня окатило горячей волной. Любить? Он сказал - любить?! Я сокрушенно покачала головой. Отнюдь. Скорее я бы стала умолять, чтобы он любил меня. Незаметно это превратилось в мою потребность.
Сама удивляясь собственной смелости, я забралась на колени к молодому человеку и поцеловала его в губы. Ох, как же мне хотелось, чтобы он меня любил...
Дахи с готовностью сжал меня в объятиях и даже уложил на диван, слегка придавив сверху. В моём животе взрывался настоящий фейерверк... Но в эту минуту в дверь позвонил курьер.
Дахи выплюнул что-то непонятное, но весьма похожее на ругательство, и пошёл открывать. А я улыбнулась ему вслед. Мои ласки ему нужнее еды. Это согревало мне сердце.
Глава 23.
Блюда, выбранные Дахи для нашего позднего ужина, оказались восхитительными. Там был хумус, пряный овощной салат, салат с красной рыбой, куриный и говяжий люля-кебаб, булгур и два вида десерта. Из основных блюд в меня мало что поместилось: я всегда немного ем вечером, а тут ещё желудок естественным образом ужался от целого дня без еды. Дахи неодобрительно покачал головой, увидев, сколько я съела, и заявил, что от десерта мне не отвертеться. Заварил ароматный травяной чай и стал кормить панна-коттой с ложечки. Сначала, глядя, как я послушно забираю губами кусочки десерта, он только хищно щурился, потом стал запечатывать полный сливочного желе рот поцелуем, а в конце концов отставил пластиковую баночку в сторону и принялся исследовать, насколько сладкой стала я после поглощения панна-котты. Насладившись моими губами, он двинулся дальше: по щеке, через шею к ключицам и обратно наверх к уху. И внезапно прошептал в него со стоном:
– Ты не уходить... Эва. Остаться со мной. Я обещать... только целовать... как тогда, на праздник...
Мурашки со всего тела сбежались в мою голову, путаясь, запинаясь друг об друга и мешая мне трезво мыслить.
– Но... как же...
– только и смогла пробормотать я.
Увидев мои колебания вместо решительного "Нет!", Дахи почувствовал себя увереннее: чуть отстранился, обхватил моё лицо ладонями, сказал спокойно:
– Я отвезти тебя утром на учёба.
Потом он подхватил смартфон и стал добивать меня логическими аргументами, взывая к моей совести:
– На неделе у тебя совсем нет времени. Подари мне хотя бы эту ночь. Обещаю, мы будем просто спать... рядом... Я только
И как же я ему это не позволю?! Здравый смысл кричал в рупор, что в такой ночевке не больше целомудрия, чем в том, что шеф собирался сделать со мной на первом массаже. Но мозг был оглушен поступающими от тела сигналами и просто не слышал этого отчаянного вещания.
– Мне нужно в душ...
– пропищала я, как будто это было препятствием к тому, чтобы остаться. Буквально последней цитаделью.
Дахи кивнул и отправился в спальню, откуда вернулся всего через несколько секунд, с майкой, шортами и полотенцем в руках. Протянув всё это мне, он проводил меня в ванную комнату и закрыл дверь. К счастью, снаружи.
Я судорожно пыталась вспомнить, почему мне нужно хранить целомудрие и прикинуть, что случится, если я его нарушу. Однако тело, отделенное от молодого человека несколькими метрами пространства и полотном двери, перестало так яростно слать одурманивающие сигналы в мозг, и он слегка протрезвел. Я всё вспомнила. Нельзя отдаваться Дахи прямо сейчас - надо дождаться хотя бы обручения. Так сказала бабуля. Обручение вполне могло и не состояться - и такое развитие событий казалось мне наиболее вероятным, но в этом случае следовало заковать себя в броню и переживать своё разочарование, оставаясь девушкой. Не особенно современный подход, но, как сказала бабуля, самый эффективный, если речь идёт о богатом молодом человеке из религиозной семьи.
Я с удовольствием приняла душ, наконец смыв с себя всё лишнее, что нацепилось на меня за этот долгий беспокойный день, вытерлась очень мягким махровым полотенцем и надела предоставленную моим парнем одежду прямо на голое тело. Натягивать ношеное нижнее бельё на чистое тело не хотелось. Шорты и майка были, конечно, великоваты - особенно верх, но не слишком. Всё-таки Дахи у меня худощавый... Мой Дахи... Какой непривычной была эта мысль!
Я очень аккуратно нажала на ручку двери и тихонько выскользнула из ванной. Дахи не было в зоне видимости. Пришлось самостоятельно пробраться в спальню. Мой парень задумчиво смотрел в тёмное окно, скрестив руки на груди.
– Сегодня хороший день, - сказал он тихо и обернулся.
– Ты рядом, Эва.
Я не спеша приблизилась и с удовольствием нырнула в тёплые объятия.
– Я хотеть тебя всегда рядом...
Мурашки снова поскакали по мне с шашками наголо, и всё из-за этого "хотеть тебя".
– Жаль... что это так редко...
– продолжал Дахи, уже перемежая слова с поцелуями.
Он опустился на кровать и усадил меня к себе на колени. А я не стала сопротивляться. Но вместо ответных ласк сказала:
– На самом деле, всё не так плохо... Я хотела сделать тебе сюрприз, но не могу видеть, как ты страдаешь. В общем, у меня сейчас выпускные экзамены идут. Я скоро закончу учёбу.
Меня смело порывом его радости, будто ураганом. Я мигом оказалась лежащей на кровати на спине и зацелованной до полусмерти.
– Это... надо сделать праздник!
– восторженно бормотал Дахи.
– Мы поехать куда-то. Вдвоём. Я и ты. Хорошо?
– Поедем?
– растерянно переспросила я.
– Куда?