Моров. Том 4
Шрифт:
И, конечно же, камни можно будет менять, а само украшение останется. Что достаточно удобно, ведь сегодня к платью подходят изумруды, а завтра потребуются огненные рубины.
— Спасибо, — с горящими от предвкушения глазами, произнесла Кристина Гордеевна, прежде чем сесть на место.
Я кивнул и опустился на диван.
Хозяин дома взялся за колокольчик, и в комнату гуськом пошли слуги. На серебряных подносах возвышались чайники и кофейники, чашки, молочники, сахарницы, вазы со сладостями самого разного вида.
Стол сервировали минуты три, за это время никто из присутствующих не произнес ни слова. Гордей Егорович отложил шкатулку с моим подарком
— Иван Владимирович, — заговорил глава рода Большаковых, когда слуги исчезли за дверьми, — позволите Кристине немного за вами поухаживать?
Девица чуть дернула бровью, но перебивать не стала.
— Моя дочь долгое время не общалась нормально со сверстниками, — не обращая внимания на ее реакцию, продолжил Гордей Егорович. — Я полагаю, будет неплохо, если она вспомнит, как вести себя в обществе. А вы уже показали, что относитесь к ней благожелательно на балу у Варвары Викторовны.
Учитывая достаточно патриархальные нравы местного общества, лучшего способа прорекламировать мне девушку за столом было сложно найти. Как будущей хозяйке, ей может не особенно повезти с супругом, и тогда ее место в семье окажется ниже главы семьи. У Моровых такое не практиковалось, но многие благородные до сих пор не допускают своих женщин до серьезных дел.
Впрочем, возражать я не стал.
— Да, разумеется, — кивнул я, прекрасно понимая, что другого ответа и не предполагается.
Кристина Гордеевна поднялась со своего места и, взяв в руки кофейник, с моими подсказками налила мне напиток.
— Благодарю, — улыбнулся я. — Позвольте мне оказать ответную любезность.
Лицо девушки стало пунцовым, но я все же налил ей чая с молоком и щипцами уложил на тарелку воздушное пирожное.
Существовало множество способов показать свое отношение к собеседнику. Общество, стараясь не показывать реальных эмоций, создало целые языки, чтобы говорить без слов, лишь жестами и знаками. И даже сейчас, мои ответные ухаживания за Кристиной Гордеевной можно было интерпретировать, как признание в равенстве, что в браке со мной я не превращу ее в бессловесную рабыню, участь которой лишь скрашивать мои ночи и рожать наследников.
— Хм, — кашлянул Евгений Игоревич, когда я закончил. — А вы, Иван Владимирович, умеете обращаться с женщинами. Еще не думали о встрече с дальними родственниками? У Моровых должно быть их достаточно, но вы общаетесь только с Солнцевыми.
— Откровенно говоря, это Солнцевы со мной общаются, — улыбнулся я. — Остальная родня, которой действительно должно вроде бы быть в достатке, о нашем родстве, похоже, предпочла забыть. Так что если вы хотите прощупать, насколько многочисленная родня будет на стороне Большаковых после нашей с Кристиной Гордеевной свадьбы, я вынужден вас разочаровать — кроме меня, других союзников у вас не прибавится.
И если я раньше подумал, что чародейка была пунцовой, то ошибся. Вот сейчас она окончательно походила на свеклу. Рыжие девушки вообще легко краснеют, но надо признать, выглядела она при этом все так же красиво.
— Вот так сразу к делу? — хмыкнул в ответ старик. — А мне он нравится, Гордей! Молодой глава рода Моровых вообще славится своей решительностью. И не только касательно женитьбы. Вспомни, как он разделался с Худяковыми!.. На него напали, и он вырезал весь род. За таким мужем наша маленькая Кристина действительно будет за мужем.
Я перевел взгляд
— Евгений Игоревич, не торопи события, — произнес он. — Очевидно же, что Иван Владимирович пока не стремится обзаводиться семьей.
— Это верно, — подтвердил я, сделав глоток кофе. — Хотя мне поступают предложения от разных благородных семей, пока что мне не приходило в голову соглашаться.
— И это правильно, — поддержал меня Евгений Игоревич. — Молодость дается человеку лишь раз. И даже с вашим волшебным омоложением, Иван Владимирович, человек все равно взрослеет. И то, что казалось интересным в двадцать, в пятьдесят уже видится иначе. Помню я себя в вашем возрасте…
Он замолчал, погрузившись в воспоминания, Кристина Гордеевна посмотрела на деда с осуждением. Но повернулась ко мне и спросила:
— Но почему, Иван Владимирович? — озвучила она вопрос. — Я ни за что не поверю, что вы не спешите найти супругу, потому что желаете увеселений с дамами без обязательств.
Я кивнул и улыбнулся. Отставив чашку с кофе, сложил руки на столешнице и заговорил:
— Многие почему-то считают, что раз я один, значит, это я к ним присоединюсь. Но при этом весь род таких хитрецов почему-то считает, что стоит хотя бы ногтя на моем мизинце, — произнес я.
Гордей Егорович посмотрел на меня с удивлением. Старик вновь одобрительно хмыкнул.
— А это, разумеется, не так, — поддержала меня Кристина Гордеевна.
— Я объективно сильнейший чародей Российской Империи, и могу себе позволить перебирать, — пожал плечами я. — Моя уникальная осведомленность о законах магии превращает меня в настолько уникального специалиста, что прошлый император даже решил создать академию лишь для того, чтобы я в ней преподавал. Я за несколько месяцев заработал больше, чем очень многие благородные фамилии за год. Так что и с деньгами у меня все в порядке. К тому же я молод, хорош собой и происхожу из достойнейшей фамилии верных Российской Империи дворян. Что касается связей, то мои знания позволяют мне оказывать услуги очень многим, — кивнул я в сторону собеседницы. — Помимо этого я создаю артефакты, которые вряд ли кто-то в обозримом будущем сможет повторить. Из чего следует, что, заключая брак с благородной девицей, я скорее получу обузу в виде врагов или просто недоброжелателей ее рода, чем какую-то пользу. Враги мои долго не живут, как верно заметил Евгений Игоревич, а с недоброжелателями я могу просто не работать. И пока те, кто относится ко мне с уважением, будут получать здоровье, красоту и магию, негативно настроенные благородные фамилии продолжат стареть, болеть и обходиться криворукими поделками условных Щелковых. Говоря откровенно, на мой взгляд, учитывая все эти достоинства, найдется не так много семей, которые могли бы соответствовать мне.
Евгений Игоревич расхохотался, едва не расплескав свой чай. Кристина Гордеевна смотрела на меня с удивлением, явно не ожидая такой откровенной похвальбы. А вот Гордей Егорович уловил все правильно.
— Вы достаточно откровенны, Иван Владимирович, — произнес он с натянутой улыбкой.
Ведь что могли предложить Большаковы? Да, в общем-то, ничего. Да, они богаты, но я тоже быстро обрастаю деньгами. Пара лет, и я превзойду по доходам Гордея Егоровича. Связи? Я подарил вечную молодость наследнице Российской Империи и уже стал тем, с кем захотят вести дела все здравомыслящие дворяне. Пройдет года два, и я буду выбирать, кому жить, а кому умирать, банально отказывая в своих услугах.