Мой любимый генеральный
Шрифт:
– Тамара Игоревна, вы только не волнуйтесь, но мы с Димой… Какое-то время поживем отдельно.
Все же не решаюсь сказать ей, что ушла от него насовсем, ограничиваюсь полумерой.
Но ей хватает и этого.
Она машет перед собой рукой, заодно выкатывает глаза, чем окончательно вводит меня в состояние паники.
– Тамарочка Игоревна, успокойтесь, пожалуйста, – начинаю щебетать. – Давайте лучше я вам борщ приготовлю, пирог испечем, чаю выпьем. Пойдемте?
– Пойдем, – соглашается она.
Надо
И тут же начинает раздавать мне задания.
Духовку ей помыть нужно, за мясом сходить, лекарства, опять-таки, закончились. И так далее и тому подобное. Впрочем, я знала, куда и зачем еду.
Решаю про себя – это дань добру, которое я получила раньше. Приступаю к делам.
Следующие три часа я бегаю по квартире, выполняя поручения свекрови. Потом вооружаюсь выданной ею картой, иду в аптеку.
Беру по списку все, что ей нужно. Скрупулезно проверяю покупки и возвращаюсь к подъезду.
Только хочу позвонить в домофон, как из подъезда выходит соседка, впускает меня.
Поднимаюсь на нужный этаж. Уже собираюсь позвонить в дверь, как подмечаю, что та немного приоткрыта.
Она не заперла за мной, Балда Ивановна! У меня не свекровь, а ходячая безалаберность. Не то чтобы в ее квартире было что красть, но все же это небезопасно.
Захожу в прихожую, собираюсь позвать хозяйку и вдруг слышу ее разговор:
– Приезжай, она тут. Нет, не уедет, мы с ней сейчас чай пить будем, она пирог испекла, как раз подошел.
Когда до меня доходит смысл сказанного, сердце екает. Она с Димкой беседу ведет, стопроцентно. Я ушла за порог, а она ну ему сразу звонить!
Очень скоро убеждаюсь в своей догадке, потому что свекровь продолжает:
– Сын, ты серьезно спрашиваешь, почему я тебе раньше не позвонила? Да потому что, если бы ты забрал ее раньше, кто бы мне борщ приготовил? А убираться мне самой, что ли, с моим сердцем? Ты совсем того…
Слушаю это и столбенею.
Свекровь молчит, напряженно сопит, потом продолжает возмущаться:
– В кои-то веки тебе попалась нормальная девка! Рукастая, добрая, послушная. Ты что, не можешь, как все нормальные мужики, изменять ей так, чтобы она не знала? Совесть твоя где, идиот? Ты о матери хоть раз подумай, кто мне теперь помогать станет? Свиристелки твои, которые только и умеют, что тебя ублажать? Короче, давай приезжай, забирай ее и как хочешь мирись, но чтобы надежно, понял меня? Нельзя такую девку упускать.
По ходу дела, Тамара Игоревна в курсе всего, что происходит между мной и ее сыном, а передо мной разыграла спектакль.
Действительно, как же можно меня упустить? Я ж борщи могу варить и прибираться. Только этим, похоже, и ценна им обоим.
Видимо, Дима все понял, потому что больше в квартире не раздается ни звука. Тамара Игоревна явно положила трубку.
Я
Как есть, в сапогах с налипшим на каблуки снегом, подхожу к дверному проему, который ведет в гостиную. И плевать, что еще недавно я лично мыла тут пол.
Кладу на тумбочку пакет с лекарствами, карту и говорю Тамаре Игоревне:
– Я к вам больше не приду, извините.
Свекровь замирает с телефоном в руке, пищит на выдохе:
– Алиночка, ты не так все поняла…
Не слушаю, разворачиваюсь и ухожу.
Я им кто? Бесплатная рабочая сила? Человека вообще во мне не видят, что ли?
До слез обидно…
Больше никакой заразе не позволю собой пользоваться!
Глава 12. Телефонные атаки
Алина
Пока я еду домой, то и дело вздрагиваю от сообщений.
«Ты неблагодарная!» – сообщает мне Тамара Игоревна.
Вчитываюсь в это и обалдеваю.
Я. Неблагодарная. Нет, ну ничего себе… Я целый год к ней ездила! С тех пор как ей стало хуже, постоянно привозила еду, заботилась. И это я неблагодарная, а вовсе не она. Нормально?
Но больше всего коробит даже не это.
Я буквально подпрыгиваю с места в троллейбусе, когда получаю от свекрови следующее сообщение: «Что, думаешь, Диму моего кинешь, так перед тобой штабелями будут укладываться другие мужики? Да ты на себя глянь, оцени шансы. Отъелась, как свинья, тебе еще повезло, что мой сын с тобой не разводится, другой бы выпер с вещами, а мой нянчится, как с лялькой. Ишь ты, носом она воротит перед моим мальчиком…»
Чувствую себя так, будто она врезала мне по лицу, причем со всего размаху. Краснею, бледнею и… Блокирую ее.
Я все понимаю, она защищает своего сына, но как же это подло – вот так писать.
Она не женщина, что ли? Не понимает, что это дико обидно, когда проезжаются по внешности? Особенно, когда внешность ни разу не идеальная.
Активирую фронтальную камеру мобильного, всматриваюсь в свое лицо.
Да, щеки попухлели за последние месяцы.
Впрочем, если уж быть совсем объективной, то попухлели не только они, но и бока, и попа.
Но разве мои лишние килограммы дают свекрови повод плеваться ядом? Нет, нет и еще раз нет! Еще недавно она вовсю со мной лебезила, ей было до лампочки, какой у меня объем бедер, советовала сыну со мной мириться. И тут на тебе – увидела во мне поросенка. Совесть ее где?
А впрочем, какова мама, такой и сын. Яблоко не укатилось далеко от яблони.
Сажусь обратно на место возле окна, очень стараюсь не разрыдаться.
И вскоре получаю новое сообщение, на этот раз с незнакомого номера: «Что ты сделала с моей матерью? Кто тебе дал право ей грубить?»