Моя чужая
Шрифт:
– Я уверена, что Никита не станет возражать, если ты к нам присоединишься, – сказала, а у самой сердце в пятки ушло. Не от страха – Никита уж точно ничего не будет иметь против этого парня, просто меня охватил какой-то странный восторг, растекшийся в душе сладкой патокой.
За чаепитием время прошло незаметно, услышав звук поворачиваемого в замке ключа, я запаниковала, заметалась по кухне.
– Ой, мамочки! – двойной смысл моего восклицания рассмешил Артёма. Он поднялся с табуретки и, собрав со стола посуду, отнёс к раковине.
– Оль, ну что ты так волнуешься? Я буду только рад познакомиться с твоей мамой.
Я представила ее удивление. Она не очень жаловала моих гостей.
В прихожей уже послышались звуки открывавшихся дверей шкафа.
– Мам, – я остановилась в проёме дверей, – познакомься, это мой друг Артём.
В ее глазах мелькнуло удивление, брови сошлись на переносице. Артём стоял позади меня.
– Здравствуйте, – улыбнулся, слегка склонив голову.
Как ни странно, лицо мамы смягчилось. Да иначе и быть не могло – невозможно было сопротивляться обаянию Артема.
Мы стали неразлучной троицей. День начинался с того, что Артём заходил сначала к Никите, а потом вместе с ним ко мне. Последний месяц лета пролетел незаметно – мы старались наполнить дни различными впечатлениями. Частенько посещали Измайловский парк, ездили на Красную площадь, в Зоопарк, в Серебряный бор. Август выдался жарким, и мои мальчишки соревновались, кто из них больше купит для меня мороженого. Вечерами я сидела во дворе на лавочке и наблюдала, как Тёма и Никита гоняют футбольный мяч. Иногда ко мне присоединялась Ритка. Она с восторгом сидела, чуть приоткрыв рот, и следила за игрой, а на самом деле, я знала, она не могла оторвать взгляд от Никиты. Я прекрасно видела, что парень ей очень нравится. Каждый раз, когда его взгляд ненароком останавливался на моей подруге, та жутко смущалась и краснела. И я ее понимала – Никита не мог не нравиться. Обаятельный красавчик, располагающий к себе даже самых негативно настроенных людей. От одного взгляда его зелёных глаз любая девчонка запросто могла сойти с ума. И, признаться честно, я ведь даже была влюбленна в него. Пока не появился Артём.
Это первое сентября я запомнила на всю жизнь. Сначала в дверь позвонил Никита. Я видела, что он ужасно волнуется – первый день в новую школу, в абсолютно другом городе и даже стране. Видела по тому, как двигались желваки на его скулах, а в зелёных глазах мерцала тревога. Выглядел он, как всегда, бесподобно – накрахмаленная белая рубашка, галстук, пиджак и брюки с такими острыми стрелками, что, казалось, проведи по ним рукой – и можно порезаться.
– Ты отлично выглядишь, Лёль, – он опередил меня, и я рассмеялась.
– И ты, Никит. Как всегда, на высоте.
– Я немного волнуюсь, – он пожал плечами, хмыкнул.
– Все будет хорошо, – неожиданно для самой себя я поднялась на цыпочки и чмокнула его в щеку. Ох, хорошо, мама была в кухне. – Тёмка тебе поможет освоиться – он всех знает. Не волнуйся.
Отвернулась – то, как Никита смотрел на меня, неожиданно смутило.
Звонок в дверь спас ситуацию.
– А вот и он!
Артём, в противоположность Никите, был одет в светло-голубые джинсы, слегка растянутый свитер, под мышкой у него была зажата папка.
– Эх, Кит, – он покачал головой, оглядывая Никиту, – ты как на похороны собрался.
Тот вопросительно приподнял брови.
– Никто так в школу не одевается. По крайней мере, в нашу. Надо быть попроще – джинсы, майка, можно даже с дырками.
– С дырками? Ну уж нет, это не мой стиль.
– Тём, ну что ты?! На мой взгляд, Никита выглядит замечательно.
– Да, только мне придётся крепко за него постоять сегодня, чтобы он не вернулся домой
– Только он не ботан! – я вдруг почувствовала обиду за своего друга.
Никита совсем не такой. Он запросто расправится с любыми обидчиками.
– Мне было бы неловко идти рядом с таким пижоном, – продолжал Артём, пальцами оттопыривая лацканы пиджака друга.
Я топнула ногой, собираясь возразить, но Никита опередил меня:
– Арт, мне абсолютно безразлично, кто что обо мне подумает. Единственное важное мнение – это моё, а я считаю, что в первый день школы должен выглядеть так, как выгляжу. Если тебе неприятно идти рядом со мной, то я не расстроюсь.
– Артём, ну в самом деле! Никита совсем недавно в Москве и ещё не освоился. Отстань от него.
– Да я просто не хочу, чтобы над моим другом смеялись. Он ведь так ни одну девчонку не закадрит.
– Закадрит? – я аж задохнулась от возмущения, вопросительно поглядела на Никиту. – В школе надо не об этом думать!
Парни и я вместе с ними рассмеялись над моими словами – словно я была какая-то училка. А на самом деле я вдруг поняла, что не хочу видеть своего лучшего друга увивающимся за одной из моих одноклассниц. Никита мой, и всё.
Мы вышли из дома, мама выглянула в окно, помахала нам рукой.
– Мальчики, сразу после школы Оля должна быть дома. Лето закончилось!
6
Никита
– Оль, ты специально кладёшь туда кирпичи? – Артём перекинул рюкзак с одного плеча на другое.
– Ага. Специально, чтобы ты качал мышцы. – Оля рассмеялась, взяла меня под руку. – Вот Никита никогда не жалуется.
– Безропотность – это слабость характера, – пробурчал Артём, вызывая у меня только усмешку.
Я готов был таскать Олькин неподъемный рюкзак хоть каждый день, и мне было плевать, сколько он весил. Мой лучший друг просто любил ворчать и поддевать меня, на что я совершенно не обижался. За прошедший год наши приятельские отношения превратились в крепкую дружбу. С Артёмом было интересно. Он никогда не робел и делал то, что желала его душа. То, на что я никогда бы не решился по причине разницы в воспитании, он делал с завидным легкомыслием, вызывая у меня зависть. Например, Тёмка запросто мог слинять с уроков, притворившись больным, и ему все сходило с рук, едва он поднимал на учительницу невинный взгляд своих голубых глаз. Он никогда не делал уроки, не заучивал нудные химические формулы и геометрические теоремы, вместо этого списывал все у отличников, которые его к тому же снабжали шпаргалками. Артём был любимчиком у обеих наших мам – моей и Ольгиной. Иногда мне казалось, что и наша подружка слегка влюблена в Артёма, хотя я отказывался думать об этом. Оля мне нравилась, и я только и ждал момента предложить ей стать моей девчонкой. Если б мы не жили на одной лестничной клетке, то у меня, наверное, совсем не осталось бы времени, которое я мог провести с девчонкой наедине – Арт постоянно был рядом.