Мужской роман
Шрифт:
— С истеричками предпочитаю не связываться! — категорически отверг неприличное предложение Жэка, но блокнотный листок, конечно, взял.
— Ты, Игорёша, вывел меня из прекрасного состояния, — через минуту Жэка уже забыл о существовании спасительных щиколоток и принялся извлекать пользу из сложившейся ситуации, — Я находился в той дивной стадии опьянения, когда мрачняк еще не накрыл, а реальность уже покинула. Ты вернул меня в этот нудный мир. Весь выходной насмарку…
— Ладно… Договорились, — правильно понял Игорь и поплёлся к ближайшему пивному ларьку, — Только я не буду, — обернулся он на полпути. Проходящая мимо пожилая пара шарахнулась в сторону.
— Так я ж исключительно с целью коррекции последствий вчерашнего дня, — не менее громко парировал Жэка, которому тоже было плевать на недовольство прохожих и нечего скрывать от широкой общественности, — Между прочим, если уж пить, так именно с утра. Вечером часик напимшись походил, и уже спать пора. А так целый день наслаждаться собственным свинством можно… И потом, у меня последний выходной на этой неделе! Мне оставаться трезвым религия не позволяет!
Опьянение было Жэкиным личным методом борьбы с неприглядными аспектами реальности.
— Даёшь истину! Ту, которая в вине! — Жэка даже классиков принялся цитировать для наглядности.
— Да ради бога! Мне не жалко! — соврал Игорь, — Но только я с тобой даже посидеть не смогу, мне уже идти надо…
— Да не надо со мной сидеть! Я что, больной, что ли? Я и сам тут торчать не собираюсь. Я с тобой лучше до «Пробела» пройдусь. Там хоть люди! Есть с кем потрепаться…
— Ты ж домой шел…Какой «Пробел»? Чего ты туда попрёшься?
В этот момент от троллейбусной остановки отделилась бомжеобразного вида тень.
— Хлопчику, — сипло обратилась тень, оказавшаяся старухой-оборванкой, к Игорю, — Не трави душу, купи пиво другу! Сам, что ли, никогда потребности не испытывал…А грошей жалко — так и скажи…
Игорь хотел возмутиться, потом молча повернулся к киоску и стал выбирать пиво. Ему не было жалко денег, ему было жалко Жэкину маму и собственную совесть. В смысле загулов Женька останавливаться не умел, и почти каждый его выходной заканчивался дракой или посиделками в милиции. Посему, встретив подвыпившего Жэку, следовало бы оттащить его домой, а не провоцировать на начало нового витка познания истины… «В конце концов, что может изменить какая-то бутылка пива?» — мысленно провозгласил Игорь и наклонился к окошку киоска.
Девочка-продавщица жалостливо всхлипывала и доказывала что-то задумчиво зависшему над кассовым аппаратом мужчине.
— Девушка! — позвал Игорь продавщицу.
— Я занята, — неожиданно грозно отрезала продавщица, и, вновь нацепив робкое выражение лица, обернулась к мужчине.
Игорю стало смешно. Пожав плечами, он обернулся и тут же наткнулся на осуждающий взгляд старухи-бомжа. Отступать некуда. Игорь снова согнулся пополам и нырнул в киоск. Интересно, почему никому до сих пор не пришло в голову делать окошко киоска на уровне головы клиента? Продавца тогда можно было бы посадить на высокий стул, и ему тоже было б удобно… «Всё для неловкости покупателя!» — лозунг, доставшийся в наследство от советских времен, действовал и по сей день.
— Девушка! —
— Да… — киоскёрша растерялась и не сразу сообразила, как правильно нахамить в данной ситуации.
— Продавщицей?
— Да…
— Разрешите представиться, я — покупатель…
Продавщица возмущенно набрала полную грудь воздуха, но мужчина, явно хозяин киоска, одобрительно кивнул в сторону Игоря.
— Слушаю? — улыбка киоскёрши получилась весьма посредственной.
— Бутылочку «Балтики», пожалуйста.
Вообще-то Игорю уже опротивел и разыгравшийся спектакль, и собственная роль в нем. Девочку-киоскёршу было жалко, а её хозяин отчего-то вызывал подсознательное желание побить стёкла киоска.
— Спасибо большое.
— Не за что. Приходите еще.
— Бутылочку оставишь? — старуха-тень тут же подскочила к Жэке.
— Это ж надо, — беззлобно усмехнулся Игорь, на этот раз говоря довольно тихо, чтоб никого не обидеть, — Ладно, бомжи бутылки почти из рук забирают… К этому все уже, в общем, привыкли… Но чтоб они еще и сами на пиво раскручивали… Молодцы! Налицо явный профессиональный рост.
— Ну, положим, раскрутил тебя на пиво я, а не она, — обиженно заметил Жэка.
— Нашел с кем конкурировать, — рассмеялся Игорь.
Приятели, не спеша, пересекали свежепозеленевший центральный парк. Старуха-тень, выдерживая почтительную дистанцию, следовала за ними. Видимо, не так-то много людей оставляли после себя пустые бутылки в такую рань.
Игорь пинал невесть откуда взявшееся колесо от игрушечного автомобиля, искоса поглядывая на приятеля. Нет, были, конечно, и положительные стороны в общении с Жэкой: он жил в центре (снимал в коммуналке уютную комнатушку с зелёным потолком и настоящим камином); он жил один (периодически появляющиеся из небытия женщины Жэки довольно быстро исчезали обратно); и еще он был близким другом Игоря. Других достоинств в последнее время за Жэкой не замечалось. Впрочем, за Игорем не числилось и этого.
— Слушай, — Игорь и сам себя презирал за назидательные нотки в обращенных к бывшему однокласснику интонациях, — Я ж тебя, типа, домой вёл…
— А я туда, типа, и пойду… Но потом…
Жэка заметно погрустнел и через пару шагов вообще передумал следовать за Игорем. Приятели сухо попрощались, после чего Жэка галантно отряхнул джинсы, поправил пёстрый нашейный платок, гордо вскинул чуб и исчез в зелени лесопосадки, явно намереваясь выйти в свет с другой стороны парка. Эскорт в виде старухи настойчиво последовал за обладателем бутылки.
Игорь закурил, смешав весеннюю свежесть с горьковатым привкусом первой утренней сигареты, и озабоченно покачал головой вслед катящейся под откос Жэкиной судьбе. Несмотря на то, что бывшему однокласснику было уже 25 лет и он имел вполне оплачиваемую и перспективную работу (работал он в компьютерном центре «Пробел», менеджером по продажам техники), будущее его, если когда и показывалось, то в весьма устрашающем виде.
Справедливости ради, стоит заметить, что на самом деле Жэка пил и дебоширил всегда осознанно и за свои. Да и не пил он даже. Так, выпивал по выходным и искал приключений. Просто Игорю надо было куда-то девать свои педагогические способности, о ком-то беспокоиться, кого-то выручать… Плюс, конечно же, возможность выгодно отличаться на чьем-то фоне… Впадая в самоанализ, Игорь всегда ругал себя за такое отношение к приятелю, но потом прощал самолюбию эти слабости. Ведь Жэке было, по сути, всё равно, а ему, Игорю, так жилось легче.