Мы такие же люди
Шрифт:
Бурно жестикулируя, Гарри описал первую встречу своих родичей с малайцами:
– Я был тогда совсем маленький. Я родился до того, как первые люди из Макасара пришли в наши места. Они сошли на берег. Наши люди не понимали языка макасарцев. Один из макасарцев сказал Старым Людям на своем языке: "Идите сюда!"
Гарри показал, как этот человек поманил их рукой и как он курил трубку.
– Народ моего отца был вооружен копьями. Они подошли ближе, рассмотрели дымящуюся трубу. Им понравился запах. Наши люди хотели съесть трубку, но макасарец, сказал: "Не надо". Потом дал им рисовую лепешку.
Гарри облизнулся и стал энергично жевать, подражая малайцу.
– Они поели. Двое, трое поели. Другие тоже. Им понравилось. Потом им захотелось табаку. Макасарец дал им табаку. Они понюхали и выбросили его. Один старик с острова Элко взял у макасарца длинную трубку и закурил. Он стал пьяный.
Гарри зашатался и закатил глаза.
– Два его брата увидели это и разозлились на макасарца. Но в тот раз все обошлось. Драки не было. Братья ушли, оставили старика, опьяневшего от табачного дыма. Наступил день. Братья вернулись, привели много воинов. Стали искать макасарца, стали искать старика, а те уехали в лодке. Тогда они решили, что макасарец убил старика, и ушли. А макасарцы отпустили старика на берег. На корабле его накормили, дали ему табака.
Однажды макасарцы сошли на берег и заговорили с братьями старика. Братья еще не зналиг что старик вернулся.
Макасарцы хотели ловить в этомхместе трепангов, но братья старика решили драться. Они стали бросать в макасарцев копья. Они не знали, что со стариком обращались хорошо. Было убито много макасарцев. Три мальчика взяли пустую лодку макасарцев. Лодка шла быстро, и мальчики не могли вернуться. Ветер унес их, они высадились на далеком острове. Когда корабль макасарцев отплыл, макасарцы нашли трех мальчиков на острове, взяли их с собой в Макасар. Когда макасарцы приехали во второй раз, они привезли двух мальчиков назад,. Третий остался в Макасаре, женился на местной женщине. Макасарцы объяснили, что приехали за трепангами.
Старик сказал своим братьям, что макасарцы - хорошие люди.
Потом мы научились понимать их язык... Все это случилось на острове Элко, когда я был маленький.
– А как выглядели корабли, приходившие из Макасара?
– спросил я.
– У них квадратные паруса.
– Должно быть, макасарцы - хорошие моряки?
– Очень хорошие, - подтвердил Гарри.
– Иногда они брали в матросы наших мужчин. Мой брат - он уже умер - был в стране макасарцев. Они хорошие люди, не то что японцы.
– Это правда, что японцы жестоко обращались с вашим народом?
– Когда японцы пришли в первый раз, они ничего не требовали, только женщин. Три люгера приплыли туда, где был я. Я ловил трепангов. Мы подошли близко к японскому люгеру.
Гарри заговорил хриплым шепотом, подражая интонациям японцев: "Приведи нам женщин. Мы дадим тебе муки, табака. Приведи нам женщин"...
Гарри сказал мне, что позднее аборигены с побережья залива Каледон убили этих японцев.
26
ГАРРИ У СЕБЯ ДОМА
Вечером я сидел в здании миссии, записывая по памяти рассказ Гарри.
К потемневшим балкам потолка поднимался дым от тлевших хвойных опилок. Вокруг висячей лампы вился целый рой насекомых.
У меня не было настроения работать, и я решил навестить Гарри. Когда я проходил
Стоя на верхней площадке лестницы, я глядел на море, над которым взошла полная луна. На песке у моря играли ребятишки. Они прыгали и танцевали. В лунном свете они напоминали сказочные существа из царства теней.
Луна притягивает темнокожих детей так же, как белых детей - солнце. Во время полнолуния они бродят по ночам стайками или затевают веселые игры. Эти игры при лунном свете похожи на танцы и сопровождаются мелодичными выкриками.
Взрослые тоже не находят себе места во время полнолуния. Они бродят по ночам, молчаливые, словно тени; может быть, они погружаются в мысли, которые не приходят при свете дня. Иногда они далеко за полночь сидят у костров или в своих шалашах и о чем-то разговаривают.
Спустившись вниз, я направился по тропинке к тамариндам, где мерцали огни лагеря Гарри. Пока я шел, раскаты грома, давно доносившиеся из-за горизонта, стали громче. Зигзаги молний прорезали лунный свет. Потом гряда зловещих туч, несшихся на запад, закрыла луну. Я шел в полной темноте.
Гарри и его семейство сидели на корточках перед костром. Белые чуждаются ночной тьмы, но для темнокожих это родная стихия,
– Пришел поболтать с вами!
– сказал я.
Гарри встал и начал искать, на что бы меня усадить, но я присел на корточки рядом с аборигенами, чтобы они чувствовали себя более непринужденно.
Я передал по кругу табак. Те, у кого были малайские трубки, набили их и зажгли при помощи угольков из костра, которые они брали прямо пальцами. Малайская трубка представляет собой полый деревянный цилиндрик. В него вставлена металлическая трубочка для табака.
– Ты что-нибудь расскажешь, а?
– спросил Гарри.
Мне пришлось отказаться от своего первоначального намерения поболтать с аборигенами. В Милингимби. я каждый день рассказывал по меньшей мере одну занимательную историю какой-нибудь группе слушателей. Мой опыт на острове Баду подсказал мне, что это помогает завоевать доверие аборигенов, и я никогда не отказывал, если они просили меня о чем-нибудь рассказать. Гарри, обычно сопровождавший меня, играл роле переводчика, поскольку многие аборигены не понимали по-английски. Я нарочно старался сделать так, чтобы он на чем-нибудь споткнулся при переводе: употреблял слова, означающие абстрактные понятия, или описывал сложные ситуации (хотя и простыми словами).
Жадность, с какой аборигены слушали рассказы, доказывала, что интерпретация Гарри была во всяком случае интересной. Я пытался следить за его переводом, приглядываясь к его жестам и мимике, которые всегда правильно воспроизводили мои собственные.
Совершенно неверно думать, что язык коренных австралийцев крайне беден. Их язык может передавать разнообразные мысли, у них довольно большой запас слов. Абориген легко запоминает те английские слова, для которых на его языке имеются эквиваленты; ему трудно выучить те, которые он не может перевести на свой язык. Однако у Гарри запас английских слов был достаточно большим, чтобы без особого труда понимать все, о чем я говорил.