На службе у Кощея
Шрифт:
— А как же хозяйство? — внезапно озаботился Данило. — Кто за домом-то присмотрит? Добро ведь немалое!
— Вот ты и присмотришь, — сказал Яромир и покосился на братца. — Ведь присмотришь?
Данило сделал вид, что задумался, затем важно кивнул головой.
— Я-то присмотрю. Не сумлевайся! У меня все будет в порядке. А ты езжай, спокойно неси службу, нас от ворога береги. — Он еще раз осмотрелся и расплылся в предовольной улыбке.
— Сберегу! — коротко сказал Яромир и, нацепив на пояс тяжеленный меч, вышел во двор, подвинув Данилу плечом.
Во дворе его дожидался оседланный лодимерский
Было уже за полдень, когда Яромир выехал на большак. Поводья он бросил, потому что умный конь знал дорогу сам. Яромир прижал к груди здоровенное лукошко спелой вишни и не спеша доставал по ягодке, а косточки ловко отстреливал в ближайшие кусты. Авось со временем вместо ельника поднимутся вишневые сады. То-то будет умора!
Косточки со свистом врезались в листву и исчезали в полумраке. Калиновское урочище было местом темным, волшебным и неприветливым.
Добрые люди вообще старались объезжать эти места стороной, хотя дорога в столицу здесь была вдвое короче. Ну а если объезжать не удавалось, то сбивались в ватаги, и тогда, глядишь, ничего, проносило. Но не всегда.
Год назад, например, целый поезд с кумарскими купцами пропал. Так и не нашли никого. Только косточки в лесу время от времени попадались да, говорят, ожившие скелеты за кем-то бегали. А уж они кого ели или их кто съел — это неведомо.
Все эти страсти Яромир знал не понаслышке, сам однажды нарвался на такой скелет. Вышло это страшилище из лесу, когда Яромир в соседнее село поехал прогуляться. Дорогу перегородило. Говорить не может, но глаза горят кошачьим малиновым огнем. Ну тут и без слов понятно: мол, съем тебя, и точка!
Пришлось Яромиру выломать хорошую дубину да врезать по наглецу, чтобы людей не пугал. Правда, говорят, что разрозненные косточки снова собираются вместе, поскольку все это чистое колдовство, но тут и собирать было нечего. В пыль разнесло скелет. В муку. Бедолага и пискнуть не успел. А вот колдуна, который мертвяка оживил и натравил, поймать не удалось. Как выскочил из кустов, как понесся вихрем! Хоть и старый, и борода по ветру, но легкий на ногу оказался, сволочь! Черномор, кажется...
Между тем дорога становилась все уже, ели и сосны — выше, а вокруг, соответственно, — темнее. Однако этот факт совершенно не трогал Яромира, а зря. Еще издалека он заметил огромное дерево с дуплом.
Вот где нечисти селиться,На прохожих злопыхать,Ну а мне — повеселиться,Кулаками помахать! —пронеслось у Яромира в голове. Но не успел он додумать стихотворение до конца, как конь под ним захрапел и встал на дыбы.
— Это что еще за новости? — пробормотал Яромир. — Савраска, ты чего? С утра, кажись, водки не пил, глюки не мучают. Может, медведя почуял?
Естественно, вопрос был риторическим: кони разговаривать не умеют. Однако произошло нечто весьма странное. Конь потряс головой и хриплым, пропитым голосом заявил:
— Ты чего говоришь, хозяин? Медведя я бы в момент завалил! Там такой зверь прячется, что только крякнешь!
Яромир обалдел. Затем что-то смекнул, принюхался и самодовольно ухмыльнулся:
— Так и есть! У меня за дверью полный бак самогонной кумы стоял! Небось, все и выжрал! То-то разговорился...
— Была нужда! — Конь тяжело икнул. — Что я, алкаш? Просто пить захотелось...
В это время вышедший из-за дерева чародей остановился и как завороженный уставился на говорящую лошадь. Он неотрывно смотрел на Савраску, и его землистое лицо быстро покрывалось фиолетовыми пятнами, а седая бороденка встопорщилась, как наэлектризованная.
Яромир тоже замер, разглядывая старика. Пауза длилась не дольше минуты, и первым ее прервал конь. Он снова мотнул головой и оскалился, словно в ухмылке:
— Ну я же тебе говорил! Точно — колдун! Да какой-то позорный! Ну, что зенки вылупил? Слышь, хозяин, дай ему по башке, ведь просит человек! А то, неровен час, начнет колдовать, свинья ползучая!
Услышав в свой адрес такие нелестные слова, колдун подпрыгнул, словно ему в задницу вогнали иголку, и завизжал, разбрызгивая слюну:
— Заколдую! Всех! В тараканов! В мышей! В бу-ка-шечек! О мой волшебный посох! О, дай мне силу покарать нечестивцев! О! Вай! Ай-яй-яй! — завизжал он еще громче и, схватившись за правый глаз, пошел выписывать круги. — Ой, больно! Ой, окривел! Совсем глаз выбил, сволочь! Ой, не могу!
Яромир удовлетворенно потер руки. Никогда еще вишневая косточка так точно не попадала в цель! А главное — вовремя! Теперь Черномор окривел на правый глаз, и в ближайшее время ему не до колдовства...
— А вот сейчас мы с тобой и поговорим! — сказал Яромир и двинул коня вперед. И снова колдун проявил незаурядную прыть, но поскольку видел он теперь только левым глазом, то, вместо того чтобы ломануться в чащу, злодей пошел выписывать круги. В конце концов Яромир извернулся и сцапал его, как нашкодившего кота.
Ах ты, слюноглот проклятый,В разных бедах виноватый!Я тебя сейчас решу,На осине засушу!Эти слова Яромир произнес, держа незадачливого чародея за шиворот, подняв его над землей, как тряпичную куклу. «Слюноглот» пищал, вырывался и пытался пнуть богатыря ногой.
— А ну, смир-рно! — рявкнул Яромир. — Иначе коню скормлю!
Савраска оскалил зубы и плотоядно ухмыльнулся. Увидев перед собой, в непосредственной близости, смеющуюся конскую морду, колдун замер, часто-часто моргая неповрежденным глазом.
— Говорил я тебе, чтобы ты в наше урочище больше не совался? — Яромир посмотрел на колдуна, как учитель на отъявленного двоечника.
— Ну... говорил, — судорожно сглотнул чародей.
— Я тебе говорил, что с тобой будет, если ты сюда хотя бы еще раз нос свой любопытный сунешь, говорил?!
— Говорил?
— Говорил, говорил! — усмехнулся Яромир и сделал вид, что полез за мечом. — А может, тебе память освежить? Так мы это мигом, вжик, вжик, и готово!
— Н-не надо, я скажу. Я помню! Я все хорошо помню. Ты... то есть вы сказали, что на осине меня... ох-ох-ох! — Колдун сглотнул набежавшую слюну и покачнулся, готовый вот-вот упасть в обморок.