Не надо оборачиваться
Шрифт:
— А дальше что было?
— Не знаю. Это весь текст. Что дальше — не написано.
Едва Нежный вышел из подъезда Хоттабыча, рядом с ним мгновенно появились какие-то типы, похожие на профессиональных убийц, по одному с каждой стороны. Они к нему даже не прикасались, но хвататься при них за оружие майор не рискнул. Третий возник прямо перед ним, этот был похож на безобидного обывателя, но в городе мало бы нашлось людей опаснее него.
— Закончили допрос, товарищ Нежный? — безразличным тоном поинтересовался он.
— Так точно, товарищ
— Даже не сомневайтесь. Он говорил правду?
— Никак нет. Гражданин Хоттабыч изредка врал, а ещё чаще ошибался.
— В каких случаях, товарищ Нежный? При этих людях можете свободно говорить, они пользуются моим полным доверием.
— Только последний кретин станет свободно говорить при федералах.
— Всё шутите, товарищ Нежный. Не взираете вы на серьёзность момента. Тем не менее, я вас слушаю.
— Может, мы найдём для разговора место поудобнее?
— Не нужно. Давайте лучше не затягивать разговор.
— Слушаюсь, товарищ Федералов. Участие Хоттабыча в делах банды стало возможным после гибели его дочери в Венгрии несколько лет назад. Это, конечно, надо будет проверить, но мне кажется, он не врал.
— Мы уже проверили по своим каналам. Молодую женщину действительно загрызла стая бродячих собак. По крайней мере, такова официальная версия.
— Это бред, — категорически заявил Нежный. — Если была стая бродячих собак, то куда она убрела? Я уже не спрашиваю, зачем дамочка поздним вечером одна попёрлась в парк. А если не одна, то куда делась её компания? Нет, там, похоже, был не несчастный случай, а убийство.
— И вы знаете, кто убил?
— Почти всегда убийца — оставшийся в живых супруг. К тому же в том маленьком венгерском городке не было агрессивных животных ни до, ни после визита этой цирковой труппы. Их привезли, использовали, а потом увезли. Дрессировщики частенько держат собак-телохранителей, обычно или крупных овчарок, или догов. Я в интернете глянул, пока Хоттабыч всё это рассказывал. А через некоторое время безутешный вдовец женился на сестре дрессировщика. Совпадение? Не думаю. Или новоиспечённый вдовец, или его любовница и будущая супруга, но никак не стая дворняг.
— А если не знать о том, что он женился? Полиция могла найти убийцу?
— Видите ли, товарищ Федералов, женщина ни за что не сунулась бы ночью в парк, если бы не чувствовала себя в полной безопасности. А иллюзию полной безопасности могут внушить две-три крупных собаки. Они её, судя по всему, и загрызли. По команде хозяйки. Это настолько очевидно, что даже полицейские маленького городка отлично всё понимают. Но одно дело понимать, другое — доказать. Да и зачем полиции в это ввязываться? Убитая — иностранка, подозреваемые — иностранцы, все они через пару дней или недель покинут страну. Кому нужны чужие разборки?
— А частный детектив, которого якобы нанимал Хоттабыч?
— Сколько убийств раскрыл этот частник в своём маленьком городишке? Два? Одно? Думаю, ни одного. К тому же цирковые — закрытая каста, постороннему к ним не так и просто подобраться. Это полицейский может допрашивать, кого хочет, а частника просто пошлют. Но даже если бы он
Все четверо усмехнулись, мораль в финансовых делах для них значила намного меньше, чем ничего, да и по службе они постоянно имели дело с теми, кто её совсем не принимал во внимание.
— Значит, в Венгрии оборотни на свет не показались? — уточнил подполковник. — Вы в этом уверены?
— Так точно. Я, конечно, ничего не знаю об этих ваших оборотнях, и даже думаю, что они должны оставаться персонажами сказок и легенд, а не лезть в фигуранты уголовного дела. Но если считать, что шлюшку убил какой-нибудь местный оборотень в зверином обличье, то что за мотив у него мог быть? Я никакого даже представить себе не могу.
— А я могу, товарищ Нежный. Например, эта замечательная женщина случайно узнала, что её любовник — оборотень. Она не собирается никому этого рассказывать, но он всё равно не хочет рисковать.
— Она случайно узнаёт, что он оборотень, он её за это убивает, превратившись в огромную собаку, а её глубоко скорбящий муж женится на почтенной даме, имеющей прямое отношение к огромным собакам. Ещё через несколько лет Вани из Хельсинки случайно об этом узнают, и привлекают Хоттабыча к своей операции, потому что он случайно живёт в том же городе, где и убийца его дочери. Не дело, а одно сплошное стечение обстоятельств. Люблю такие.
— Тогда изложите, пожалуйста, свою версию событий, — сухо потребовал слегка обидевшийся подполковник. — Только вкратце.
— Слушаюсь, товарищ Федералов. Конечно, это всего лишь версия, доказать её сложно, но зато в ней всего лишь одно совпадение. Итак, ваши коллеги, а может, таможня, неважно, взяли курьера «Ван Хельсингов», который вёз сюда оружие против оборотней. Скорее всего, Вани побоялись повторять попытку контрабанды, и решили обратиться к профессионалам, то есть, к криминальным элементам, причём нашим, а не заграничным. Один из таких бандитов — бывший силовой жонглёр. Вы же не подумали, что он, покинув цирк, стал в чужой стране преуспевающим бизнесменом? Скорее всего, он стал вышибалой. А когда узнал, что нужно доставить оружие в наш город, вспомнил, что здесь живёт его тесть. И отправил сюда своего подельника, тоже эмигранта, который и порешал все вопросы с Хоттабычем. Платили за всё Вани из Хельсинки, причём суммы там крутились немалые, а расходы небольшие. Эти двое поделили разницу.
— Не сходится, — злорадно возразил подполковник. — Жонглёр не стал бы втягивать в такое дело собственного сына.
— Мы не знаем, стал бы или нет. Но если хотите, вот вам другая версия. О нуждах Вань из Хельсинки узнаёт тот бандит, который навещал Хоттабыча. Он знаком с жонглёром, и знает, что у того в нужном городе живёт тесть. Визитёр обращается к жонглёру, а тот отказывается, и объясняет, почему. Разумеется, о своём участии в убийстве предыдущей жены он не говорит, но обстоятельства её смерти ему скрывать незачем. После этого визитёр действует сам. Так устраивает?