Невеста-сорванец
Шрифт:
Она одна. В этот момент ей казалось, что большую часть жизни она была одна. Что же с ней будет? Он почти попросил ее выйти за него. Джудит обхватила себя руками. Она знала это, чувствовала. Что ждет ее впереди?
Несколько часов спустя на музыкальном вечере в просторном городском доме лорда Болдуина на Беркли-сквер Джейсон спросил ее, где именно находится Куме. Джудит дала ему точный адрес и скромно добавила:
— Я собираюсь поехать в Италию, пока ты в Ирландии станешь
— Насколько я знаю, Венеция прекрасна осенью, — жизнерадостно сообщил он. — Не слишком холодно, и ветер не так дует. Мы с братом побывали там три года назад. И признаюсь, как-то ночью так напились, что свалились в канал.
— Я скорее всего предпочту Флоренцию. Там работает так много великих художников. И совершенно нет пьяных молодых людей, которые, чего доброго, станут приставать ко мне.
— Поверь, пьяных молодых мужчин хватает во всем мире, так что не обольщайся.
Джудит усмехнулась и укоризненно покачала головой:
— Живя в Кумсе, ты наверняка будешь бывать на скачках и сталкиваться с людьми, которые попытаются тебя надуть.
— Я сам надую кого угодно. Кстати, я не совсем уверен насчет Флоренции. Все эти великие художники умерли много лет назад. Но к сожалению, тысячи и тысячи картин, изображающих Мадонну с младенцем, переживут и нас. Мы никогда от них не избавимся.
Она так старалась не засмеяться, что икнула и зажала рот рукой. Он похлопал ее по щеке и отошел, небрежно бросив на ходу, что должен встретиться с друзьями.
— Что, есть надежда получить новые сведения о врагах твоего отца? — уже серьезно окликнула она его.
Но он пожал плечами и продолжал идти, даже не обернувшись.
Джудит провожала его глазами, пока он не исчез из виду, и чуть вздрогнула, услышав голос леди Арбакл:
— Он уже сделал тебе предложение?
— Нет, — медленно выговорила она. — Еще нет. Он очень красив, не правда ли?
— Все считают близнецов Шербрук самыми красивыми мужчинами в Англии. С возрастом они, возможно, станут еще обаятельнее, совсем как тетя Мелисанда. Ей сейчас не меньше сорока пяти. Какие могут быть претензии на красоту в этом возрасте?
Но молодые люди до сих пор вздыхают и томятся, когда она проходит мимо них на улице или в бальном зале. С близнецами будет то же самое, ибо они — ее точная копия, как это ни странно. Эта шутка природы до сих пор крайне раздражает их родителя.
— И один из этих идеальных молодых джентльменов собирается сделать мне предложение.
Леди Арбакл хотела отвернуться, но передумала, всмотрелась в лицо Джудит и объявила:
— Я слышала, что младший сын, тот, кто, по твоим словам, вот-вот попросит твоей руки, далеко не так постоянен, как его брат, лорд Хаммерсмит. Я сама тому свидетель. Джейсон Шербрук встречает молодую леди вроде тебя, которая ему нравится, и всего себя
Сделает ли он предложение? Не знаю, но меня невольно обуревают сомнения. И советую тебе быть поосторожнее. Он своевольный и неукротимый молодой человек, конечно, благороднее многих, но до меня дошли слухи, что он содержит любовницу в доме на Маунт-стрит.
— Этого я не знала, — протянула Джудит. — Любопытно, какая она?
— Вряд ли такой молодой леди, как ты, прилично этим интересоваться. Мало того, тебе не пристало знать даже значение слова «любовница», — строго заметила леди Арбакл и, помедлив, добавила:
— Впрочем, сомневаюсь, чтобы она обладала твоей внешностью или твоим обаянием.
— Надеюсь, что так.
— Хотела бы я знать, — вздохнула леди Арбакл, — что будет дальше. Но пока что неплохо бы поскорее уйти отсюда. Эта итальянская певичка-сопрано до того визглива, что у меня уши болят. Я собиралась написать мужу, справиться о его здоровье.
— Уверена, что с ним все в порядке. Пойдем, тетя.
Кстати, Джейсон сказал, что хочет встретиться с друзьями. Может, это только предлог, чтобы поехать на Маунт-стрит?
— Скорее всего.
— Неужели он хочет меня так сильно, что вынужден поехать к любовнице?
Леди Арбакл рассмеялась:
— Вряд ли мужчине нужен предлог, чтобы навестить содержанку.
Глава 32
Джеймс упал на спину и, широко открыв рот, судорожно пытался втянуть в себя воздух. Рядом лежала молодая жена, которая, если он не ошибался, даже зевая, ухитрялась улыбаться во весь рот.
Обретя наконец способность говорить, он сжал ее руку и пробормотал:
— Ямочки под твоими коленками бесконечно меня возбуждают.
— Ха!
Джеймс ухмыльнулся:
— Честное слово.
Он повернулся на бок и взглянул на Корри. Растрепанные локоны обрамляли раскрасневшееся личико.
При виде этого упругого тела, мягкой кожи и набухших сосков ему захотелось осыпать ее поцелуями от ушек до розовых пяток.
— Пожалуй, опущу я прелюдию. Целовать твой живот — большего удовольствия я не знаю.
Корри облизнула губы. Джеймс понял, что она стыдится его откровенных слов, и это его почему-то радовало.
— А целовать и ласкать тебя ртом между этих прелестных, длинных ног…
Она приподнялась и укусила его за плечо. — Не смей смущать меня своими речами, Джеймс Шербрук, слышишь? И больше не упоминай о том, как целовал мой живот, касался повсюду и ласкал, пока я не лишилась чувств!
Джеймс рассмеялся и притянул ее к себе.
— Похоже, я тебе угодил.
Она снова укусила его за плечо и зализала ровные отпечатки, оставленные ее зубами. Вкус его кожи возбуждал ее, заставлял чувствовать себя размягченной и податливой. Возможно, в этом не было ничего хорошего, но сейчас, прижавшись к нему, она была готова смириться и принять все как есть.