Невыдуманные истории
Шрифт:
Ваганькинское кладбище или тайны могилы Есенина
Проездом, с сыном, из Ленинграда через Москву. Поезд на Курган только вечером – весь субботний день свободен. Идем на Ваганькинское кладбище. Трактор “Беларусь” лопатой расчищает дорожки к могиле В. Высоцкого. Море цветов. Во второй раз навещаю могилу С.Есенина. Первый раз памятник на могиле деревянный, если не ошибаюсь. Второй, мраморный установили совсем недавно. Учли пожелание поэта, когда он грустил, что не будет больше молодым – здесь ему не более двадцати лет. И метрах в двух небольшая плиточка с надписью из письма Сергея Есенина Галине Бениславской – “что было бы, если бы не было тебя в моей жизни…”. Тогда не понял, где же могила у самой Галины – не под плиточкой же? У могилы Есенина несколько десятков человек. Каждую субботу поэты, поклонники Сергея Есенина читают на могиле стихи или что-нибудь рассказывают из его жизни. На этот раз слушаем поэта Владимирова, по-моему, того самого, кто описывал жизнь Рерихов в Гималаях. Многое из того, о чем я поведаю – говорил он – будет еще долгое время тайной за семью печатями, так как живы еще ближайшие родственники Есенина, которые неадекватно могут отреагировать на свершившиеся исторические факты. Вот что поведал Владимиров. Галина Бениславская, окончив литературные курсы и покоренная лирическим талантом Сергея Есенина, предложила ему услуги в качестве литературного секретаря. И стала на многие годы ангелом-хранителем его поэтического таланта. Любила его безумно, но к ней он относился как к сестре. Галина Бениславская отдыхала, по протекции Крупской, в одном из подмосковных пансионатов и занималась своим любимым занятием – приводила в порядок поэтические записи своего кумира. Уборщица
В мавзолее
И какой же русский не мечтал попасть в мавзолей Ленина. Да и не только русский. Очередь длиною с километр начинается в Александрийском саду. Приезжие, попавшие в Москву впервые, несут сумки, фотоаппараты. Незадолго до входа узнают, что надо вещи сдать в камеру хранения. И тут к их услугам, как из-под земли, появляются вертлявые подростки с предложением своих услуг – мы, мол, мигом Ваши вещи сдадим на хранение за небольшую плату. Кто доверится, тот, как правило, лишается своих вещей. Впереди меня пожилой грузин. До входа остается метров двадцать. Два охранника подходят к нему и тщательно ощупывают. У того, аж, слезы на глазах выступили от возмущения. Но из очереди не выводят. Слышу сзади комментарий. Незадолго до этого какой-то грузин пронес в мавзолей гранату, и чуть было не взорвал ее внутри. Он хотел отомстить за то, что Сталина с легкой руки Никиты Сергеевича вынесли из мавзолея. Спускаемся по круговой лестнице – на каждом углу по два охранника. Стоят начеку. Готовые к разрешению любой неординарной ситуации.
На курсах повышения квалификации
В “застойные” годы с завидной регулярностью (раз в пять лет) преподавателей вузов отправляли на курсы повышения квалификации в ведущие вузы страны. Для нас провинциалов – это было поистине подарком судьбы. Ведь кроме профессиональных знаний, мы не в меньшей степени нуждались в потреблении общекультурных ценностей. Лично для меня – второе было не менее важным и значимым. Более высокий интеллект преподавателя, его культурного уровня – залог более качественного общения со студентами. Профессионализм и культурный потенциал – две стороны одной и той же медали. При подготовке кандидатской диссертации институтское начальство нас просто “выталкивало” на различные республиканские, союзные семинары и конференции и не по одному разу в год. А то и просто, научный руководитель отправлял в Москву дней на десять – поработать с литературой в Ленинке. На командировки деньги всегда находились. Увы, в перестроечный и постперестроечный периоды такая практика была прекращена из-за резкого снижения финансирования вузов, о чем можно только сожалеть. Узкий профессионализм, духовно неразвитый преподаватель – наших студентов можно только пожалеть. Незабываемые впечатления тех лет до сих пор согревают мою душу и не только мою. В культурном плане приходится жить только воспоминаниями. Средства массовой информации, телевидение, в частности, увы, забито всем чем угодно и не решает проблемы культурной реабилитации в истинно гуманитарном плане. Суррогаты, так называемой массовой культуры, развращают неокрепшую психику, особенно представителей молодой аудитории. Работая куратором в студенческих группах, я уже давно сделал акцент не на политико-воспитательной работе, а на привитии культурных ценностей. Особенно это важно в технических вузах, где ощущается гуманитарный голод. Общечеловеческая культура, ее ценности это единственный фундамент, на котором воздвигаются, в том числе и профессиональные знания. Вместе с тем это придает социальную устойчивость и самодостаточность личности, спасая ее от повседневной рутины, делая жизнь более целеустремленной, интересной и значимой, культивируя человеческое в человеке.
Застойные годы
При Брежневе решили сделать столицу – витриной России – городом коммунистического труда. Для этого с пол-России везли сюда товары, продукты питания, в частности. Мой друг, Петр, сокурсник по ФПК из Пскова, рассказывал, что эшелоны с мясной продукцией, с колбасами отправлялись из его города в Москву. Вслед им пассажирские поезда с псковитянами двигались в этом же направлении – за своей же колбаской. Нам часто таким людям приходилось помогать. Бедная, с полным рюкзаком продуктов не может даже войти в автобус – рюкзак перевешивает – как тут не помочь. Деревенская баба в автобусе рассказала, что она из-под Пензы, где в родной деревне в плане продуктов питания хоть шаром покати. Колхоз – банкрот. На трудодни практически ничего не дают. И они по очереди ездили в Москву за продуктами, выбирая самые дешевые сорта колбасных изделий, и набирая сразу же на весь околоток. Очереди за продуктами страшные. Москвичи возмущались – нельзя ничего взять без очереди и некоторые, не все конечно, сердились на приезжих варяг. Обычная картина – деревенская женщина, увешанная, как гирляндами, рулонами туалетной бумагой, спешит на вокзал. На пол-улицы, небось, набрала…
МВТУ
Осенью 1978 года приехал на курсы повышения квалификации при МВТУ им. Баумана. Здесь преподавал сам Жуковский, учился академик Королев… Наши преподаватели с удовольствием расшифровали аббревиатуру МВТУ –“могила, вырытая трудами ученых” или “мы вас тут угробим”. Отношение к нам оказалось прямо противоположным. Заведующий кафедрой, профессор, курирующий наш поток, был в преклонных летах. Через неделю ему исполнялось семьдесят. Читая нам один раздел излагаемой дисциплины, он внезапно забывал, о чем говорил. Тяжело вздыхал. Произносил – ну, хорошо – и начинал излагать совсем другой раздел, через пять минут возвращаясь, однако, к первому. За время одной лекции, он перескакивал с одного материала на другой, по нескольку раз. Склероз… Но к нам он относился по-божески, и зачет мы у него получали, как говорится, не прикладая рук. Но так как все мы когда-то были студентами, то и здесь решили подстраховаться. На юбилей сбросились и купили ему наручные часы за семьдесят рублей. При его чествовании представитель парткома МВТУ сказал примерно следующее – Дорогой, профессор! Вы находитесь сейчас в таком прекрасном возрасте, что Вас впору рекомендовать в члены политбюро. По тому времени это была очень опасная шутка. Но все смеялись от души. И нам стало понятно, что коллектив не лишен здравого смысла, имеет хороший запас прочности, дружен и может позволить себе и такое. Другой преподаватель, примерно тех же лет, с великолепной памятью – замечательный эрудит, автор собственных исследований, но излагает материал настолько нудно, монотонно, что нас смертельно клонило ко сну, и наши рты непроизвольно открывались в мучительной зевоте. Он это замечал и с юмором говорил, что его из-за этого уже к студентам дневного факультета не подпускают, так что, мол, Вам придется меня терпеть. Но с другой стороны, материал был настолько интересен и нужен, что мы вскоре преодолевали свою сонливость. И далее трудились как прилежные студенты. Ректор вуза профессор Николаев, холостяк, бессребреник в день получки принимал в своем кабинете до двух десятков студентов и раздавал им половину своего заработка. К нему на прием записывались наиболее нуждающиеся студенты, как правило, приезжие.
Разместили нас в общежитии, недалеко от МГУ, в жилом доме, в трехкомнатной квартире. Профессор математики, автор известных учебников проходил повышение квалификации непосредственно в МГУ. Ему без нескольких месяцев полста. Чуть позже мы отмечали этот юбилей прямо в общежитии. Домой на юбилей он не поехал, хотя жил в двухстах километрах от столицы. Как старший из нас по возрасту и по званию, он взял инициативу в свои руки – с большой хозяйственной сумкой отправился в гастроном. Вскоре сдвинутые столы были заставлены различными “божественными” напитками и закусью. Дружеская попойка продолжалась далеко за полночь. Утром рассчитались, к вечеру, однако, все повторилось. На третий день подсчитали содержимое кошельков и прослезились – они стали воздушными. С этого дня мы разделились на три группы по три человека в каждой – любители зеленого змея, “донжуаны” и театралы. Первые два занятия были наиболее финансово затратными. Три Олега, включая и меня, узурпировали третью группу. Один из троих Олегов оказался евреем, но всем говорил, что он русский – был он белобрысый и нос без горбинки. Но как-то его навестил его родной брат с типично еврейской наружностью и наш Олег был изобличен. Мы от души посмеялись над этой ситуацией. Конечно же, для нас национальность не играла никакой роли. В самом деле, в то время евреи в Советском Союзе все же подвергались некоторой дискриминации. Многие из них меняли фамилии, имена на русские. Как нам рассказывали, в вышеупомянутом МВТУ им. Баумана среди преподавательского состава лиц этой национальности практически не было. Разве что именитые академики – а там их не один десяток человек.
Однажды профессор нас всех предупредил, что на пять вечера у него назначено оппонирование кандидатской диссертации и чтобы мы до семи вечера не появлялись в общежитии, не мешали ему. У меня, как на притчу, пришел денежный перевод, а паспорт я забыл взять. Возвращаюсь в общежитие, звоню. Дверь долго не открывается. Наконец-то она распахиваются – в маленькой комнате, где жил профессор, двери, приоткрыты – на кровати лежит оппонируемая, а профессор мне грозит кулаком – рука у него постоянно дергается в нервном тике, но это у него постоянно. Я извинился, схватил паспорт и побежал на почту. Оппонировал профессор кандидатские диссертации преимущественно у женщин. Ученый муж всю жизнь посвятил науке. Года уходят, и он здесь наверстывал упущенное. Питались по утрам в одной из столовых МГУ. И всегда в это время появлялась иностранная аспирантка божественной красоты, метиска. Ничего подобного в жизни я не видел. Она знала себе цену и как должное принимала восхищенные взгляды мужчин. Ее всегда сопровождал один и тот же роскошный, красивый юноша африканского происхождения. Ритуал восхищения, однако, вскоре был прерван внезапным отъездом африканской девушки на родину – внезапно умер ее отец – король небольшой страны черного континента и наша красавица, единственная наследница вступала в свои законные права. Посещать эту столовую нам стало не интересно. Клиентура столовой существенно поубавилась.
Ленинградские истории
В 1984 году на курсах ФПК в ЛСХИ, г. Пушкин. Первая встреча. Декан ФПК, финн по происхождению, объявил для нас двухнедельные каникулы, ориентируя нас на знакомство с достопримечательностями Северной Венеции. Он сам был страстным любителем культурного наследия северной столицы, с энтузиазмом демонстрировал нам свои любительские слайды. Такое начало пришлось нам всем по душе. Это был необходимый толчок для систематического изучения достопримечательностей Ленинграда. Чуть позже в Гостином дворе я приобрел первую для своей домашней коллекции репродукцию с картины Леонардо да Винчи “Мадонна Литта”. Как помню за десять рублей пятьдесят копеек. Показал коллегам в общежитии. Они не замедлили обнаружить дефект – вертикальную полосу на правой стороне картины, проходящую через окно, чем я был огорчен. Поехал в Гостиный двор с целью поменять картину. Продавцы, улыбаясь, разложили передо мной еще десять копий и на всех точно такая же полоса. Картине полтысячи лет, и в каких переделках она только не была – экстремальные условия хранения. Полоса – свидетельство тому.
Профессор по психологии поражал наше воображение шокирующими историями. Впервые от него услышали о комплексах Николая Гоголя и Михаила Зощенко. Начал с известного – Эдипова комплекса, когда по Фрейду, на подсознательном уровне, дочь ревнует отца к матери, сын наоборот. Мне подумалось – не в рамках ли этого комплекса находится проблема взаимоотношений золовок и снох. Мои сестры к моей жене всегда относятся с пристрастием.
Гоголь на протяжении всей жизни боялся трех вещей – женщин, постели и еды. У него, соответственно были проблемы с женщинами, и чаще он был одинок. Боялся спать на кровати, и чаще утром его обнаруживали под кроватью. Когда он был дома – это не проблема, в гостях он никогда не оставался ночевать. А если уж случалось, то утром его обнаруживали спящим на полу. Списывали на то, что он просто “перебрал”. Против такого объяснения Гоголь не возражал. То же, с едой. Когда он ел, то ему казалось, что он подавится. Дома он чувствовал себя увереннее – он хозяин, всех угощал, самому есть было не обязательно. В гостях – еда для него – мучение. Кто знает, наличие этого комплекса, возможно и определило или, по крайней мере, усугубило трагедию его последнего периода жизни, когда он собственноручно уничтожил свои последние творения. Комплекс Гоголя так и остался необъясненным при его жизни.
В какой-то степени комплекс Зощенко, который все же удалось объяснить, проливает свет и на разгадку комплекса Гоголя. Когда Зощенко исполнилось двадцать лет, он практически был больным человеком и был в плену у своего комплекса. Он, как и Гоголь, боялся женщин, постели, еды и, дополнительно, падал в обморок при виде внезапно протянутой руки. Родители, обеспокоенные состоянием сына, обратились к одному старичку – врачу-психиатру, который неплохо владел методом лечения подобных больных, используя медицинские идеи Зигмунда Фрейда. Используя специальные психические приемы, осуществлялся перевод из области подсознания в оперативную память пугающих человека событий, которые имели место в прошлом, но не были осмыслены на уровне оперативной памяти, которая в младенческом возрасте еще просто не сформирована. Врач стал внимательно отслеживать все события жизни Михаила, начиная с самого дня рождения. Пришлось опросить всех родственников, тетушек, нянюшек, прислугу. И вот что обнаружилось. Когда Мише было четыре месяца, он мирно сосал грудь, мать сидела на кровати. Вдруг распахивается окно, показывается рука и заполошный крик служанки – горим! Мать вздрогнула. Испуг передался малышу. Его прервали на самом прекрасном акте – потреблении вкусного материнского молочка. Взгляд его зафиксировал на бессознательном уровне все элементы будущего комплекса – мать – женщина, сидящая на кровати, прерванный акт питания и, наконец, протянутая рука. Все это, связав, назавтра врач пригласил Михаила и подробно разобрал и объяснил все его страшилки. И Зощенко тут же стал абсолютно здоровым, с аппетитом ел, вскоре женился и, впоследствии, помогал своим знакомым и друзьям преодолеть их психологические комплексы. Выходит в каждом из нас, в сфере подсознания, могут сидеть пугающие нас страшилки. Не с этим ли связана смена нашего настроения, то, казалось бы, без причины на нас накатывает волны меланхолии или безудержного веселья. Воистину, познай самого себя и резко улучшишь свое самочувствие.