Новопотемкинские события
Шрифт:
– Этого мало!
– Да? Что вы хотите от простого директора музея? – жалостливо глянул на злое лицо мэра Антипкин. – Чего я еще могу там придумать, обмануть, написать, приписать?
– Поменьше слов и побольше бы дел, – строго ответил Горемыков. – Побольше б дел! Насчет этого простого директора что-то не понял.
– Чего тут непонятного? Я – простой директор.
– Директор простым быть не может.
– Гм, вы так считаете? – усомнился Антипкин.
– Да, вот именно так и считаю. И простых директоров нам не надо!
– Я
– Что делать? Взять старый кувшин, который может сойти на что-то очень древнее, написать на нем: «Новопотемкино» и зарыть в земле.
Антипкин изумленно спросил:
– А потом при министре из города М раскапывать землю будем и станем кувшин вытаскивать?
– Нет, не дошло до тебя! – воскликнул Горемыков. – За день до приезда министра археологи найдут этот кувшин, прессу позовем, телевидение, положим кувшин на самое видное место в музее. А потом я покажу его министру, когда он будет знакомиться с достопримечательностями Новопотемкино.
Антипкин молчал, хотя Горемыков впился в него напряженным взглядом, ожидая какого-то ответа.
После короткой паузы Горемыков не выдержал:
– Ну, что скажешь?
– А бивня мамонта и серебряной монеты мало?
– Это было хорошо раньше, но сейчас, когда министр едет, этого нам мало.
Антипкин попытался возразить:
– Но это ведь одна показуха!
– Чего?!.. – заорал Горемыков. – Я пытаюсь выйти из кризиса, чтоб министр был бы доволен, а ты? Это поганое ухо у тебя, которое только и впитывает мерзости! Ну?
– Хорошо… – тихо ответил Антипкин, шумно вздыхая. – Раз надо…
– Да, надо! Очень надо! Очень!..
– Хорошо…
– Есть такое слово: «надо»! – обрадовался Горемыков, понимая, что более Антипкин возражать не станет. – Надо! Но у меня есть еще одна мыслишка.
Антипкин снова шумно вздохнул, со страхом ожидая новой мыслишки мэра.
«Может, все-таки мне на пенсию пойти, – подумал Антипкин, – чтоб не участвовать в его аферах?»
– Так, – продолжал Горемыков, – мой род, как я понимаю, не очень древний, как хотелось бы… Мама моя в детстве что-то говорила о деде и прадеде, но больше я ничего не знаю… А хотелось бы иметь древнюю родословную. Свою древнюю родословную!
– Это как же? – совершенно случайно вырвалось у Антипкина. – Мне что-то где-то приписать?
– Гм, приписками занимаются не в музее, – резко ответил Горемыков, моментально снова мрачнея. – От тебя требуется одна мелочь.
– Мелочь?
– Именно мелочь, даже не мелочь, а мелочишка какая-то.
– Мелочишка? И что же конкретно требуется? – допытывался Антипкин, уже начиная понимать, к чему клонит Горемыков.
– Слушай внимательно… Я тебе фото дам своего прадеда (сохранилась всего одна старая его фотография, но ее увеличить надо), разместишь это фото в рамке в зале средних веков и напишешь ниже фото следующее: «Горемыков Мстислав Иванович, внучатый племянник
Услышав идею Горемыкова, Антипкин вскочил и замахал руками, почти крича:
– Нет! Нет!
– Что значит нет? – не понял Горемыков. – Нет? Отказываешься мне помочь?
– Я не хочу участвовать в этой авантюре!
– Ах, не хочешь? На пенсию захотел, дружок?! – рассвирепел Горемыков, ударяя кулаком по столу.
– Лучше на пенсии сидеть, чем в тюрьме.
– Черт, какой тюрьме?
– Это же мошенничество, обман! – не сдерживая себя, ответил Антипкин, возбужденно ходя по кабинету.
– А ты можешь хоть завтра в тюрьме оказаться, – ошеломил Горемыков директора краеведческого музея.
Антипкин остановился, оторопело смотря на Горемыкова.
– За… за что?… Я ни в чем…
– Виноват! Мы всё можем сделать! – грозил Горемыков. – Виноват?.. Можно найти любую ошибку на пустом месте… Налоги, нецелевое расходование материальных средств, использование служебного положения в личных целях…
– Но…
– Продолжать или понял?.. Можно любого упрятать в тюрьму, если сильно захотеть! Будешь в тюряге сухари есть и сопли жевать, ха-ха!
– Да? Как Крестовского сначала посадили в тюрьму, а потом он вынужден бежать за рубеж?
– Это из другой оперы, – ответил Горемыков. – можешь хоть завтра попасть в тюрьму.
– Не надо…
– Надо, Антипкин, надо, если по-хорошему не понимаешь. Ну, что скажешь?
Короткая пауза.
– Ну, что молчишь?
– Сейчас решу…
Короткая пауза.
– Ну, решил? – требовательно спросил Горемыков.
– Сейчас решу…
Короткая пауза.
– Ты что-то в жизни быстро делаешь или нет?!
– Быстро у меня только ноги устают, – вздохнул Антипкин, садясь на стул.. – Ладно, хорошо… Но зачем эта афера?
– Это нужно для имиджа нашего города, как это ты не понимаешь!.. Для имиджа!. Пыль в глаза министру пустить!
Горемыков достал бутылку водки и стаканы.
– Имидж, рейтинг сейчас очень важные понятия! Выпей, успокоишься, – милостиво предложил он, наливая водку.
Антипкин залпом выпил, вздохнул, Горемыков протянул ему коробку с конфетами:
– Угощайся, не сердись на меня.
– То кричите, то угощаете…
– Как говорится, и кнутом, и пряником, – усмехнулся Горемыков, выпивая. – Надеюсь, слышал ты о сумасшедшем моем заве домами и дворниками?
– О ком?
– О моем директоре РЭУ Писаренко? Писаренко?
– А-а, немного.
– Сейчас эта жертва жилищной реформы сидит в психушке, – продолжал Горемыков, – против меня хотел он пойти.
– Да?
– Да… Бред нести стал, что душу свою увидел, говорил с ней!
– Не может быть!
– Может… И потом сразу всем заявления на капремонт подписывать стал. А все старухи с этими заявлениями – ко мне!.. Я отвечаю: «Пока не знаю, кто подписывал, тот пусть и ремонтирует!». Ну, успокоился?