Новый старый 1978-й. Книга двенадцатая
Шрифт:
Сколько было случаев, когда вскрывают квартиру, из которой жилец очень давно не выходит, подозревая, что там уже лежит высохшая мумия или его скелет. Но в квартире никого не оказывается, хотя дверь зарыта на два замка и ключи торчат изнутри.
И только разбитое старое зеркало говорит о том, что здесь кто-то давно жил. Зеркало разбивается потому, что проход закрывается навсегда. Мы все считаем, что когда разбивается зеркало — это к несчастью. И это правильно, так как мы больше не сможем попасть в антимир, где живёт наше анти-я. Обычный человек может использовать проход туда только
— Почему нельзя? — спросил я, приблизительно уже зная ответ.
— Ты начинаешь впитывать в себя антиматерию и могут начаться необратимые процессы, — ответил мой зеркальный я. — А вокруг себя ты её разрушаешь. Ты чужд этому миру. Но этот мир хочет забрать тебя. Ты, одновременно, нужен ему. Этой планете нужна материя, как тебе антиматерия. Поэтому этот шар с антиматерией не моя инициатива. Планета получила часть тебя и отдаёт взамен часть себя. Материя из твоего мира тормозит обратный процесс. Процесс энтропии замедляется. Земля скоро начнёт раскалятся и исчезнет. В этом мире время идёт вспять. Но в следущий раз ты сможешь пробыть здесь дольше и мы сможем дольше поговорить. Прощай. Я буду ждать тебя и планета тоже.
Сказав это, моё анти-я развернулось и пошло прочь. А меня опять охватил ужас. Я же не спросил, как мне вернуться назад. Шар с антиаеществом я держал в руке и он был очень тяжёлым. У меня мелькнула мысль, что мне ещё повезло, что это антивещество не являлось результатом сжатия под воздействием гравитации в момент вспышки сверхновой и образования нейтронной звезды. При этом масса подобного вещества размером с чайную ложку весила бы целых шесть миллиардов тонн.
Надо было спросить об этом Пэмандра, прежде чем шагать в этот зеркальный мир. Пришлось держать прозрачный шар и судорожно представлять в голове своё зеркало- дверь. Через несколько секунд она появилась у меня за спиной и я вздохнул с облегчением.
Уф, я опять оказался в пятом измерении, окружённый белым и очень уютным светом. Или он мне таким показался после той Земли, которая скоро исчезнет. Где-то в том мире сейчас находились атланты. И что там может быть хорошего, я не понимал.
Только он очень непрост, этот мир. Мне, видимо, крупно повезло.
— Это потому, что в тебе есть частица антивещества, — ответил мне голос Пэмандра. — С возвращением, Андр. Очередное испытание ты прошёл.
— Так это опять было какое-то испытание? А предупредить об этом было нельзя?
— Ты должен делать всё сам. Иначе приостановится развитие твоего мозга.
— Я там чуть не обделался, когда вспомнил, что забыл узнать, как оттуда вернуться назад, в наш мир.
— Зато теперь твой мозг работает уже на шестьдесят процентов. Его работоспособность выросла благодаря и антивеществу. Но злоупотреблять этим не следует. Многие не вернулись, выбрав тот мир. Или, лучше сказать, поддались на его зов.
— А как там оказалось моё зеркальное «я»?
— Это был не ты сам, это была планета. Она разговаривала с тобой и отдала тебе свой подарок или благодарность. Но ты где-то там есть, поэтому Земля общалась с тобой в виде твоего антиобраза и от его имени и он,
— Вот всё у вас тут не по-людски. Я — это не я, но не я — это тоже я. Какой-то Алладин получается, «честное слово». И что мне теперь делать с антивеществом? Отдать Крис?
— Да, она знает, что с этим делать. Только будь осторожен и не урони шар. Ты правильно подумал, что тебе очень крупно повезло. Антимир тебя принял, высоко оценил и отдал взамен больше антивещества, чем это делал обычно. Значит, Гермес в тебе не ошибся.
— А в чём он не ошибся?
— Скоро сам всё поймёшь.
Вот и поговорили. Но главное, что я всё сделал. И летающие туфли научился изготавливать и антивещества достал даже больше, чем надо было. Хотя, сколько этого «надо» следовало добыть, мне так никто и не сказал. Крис, видимо, была в курсе того, что у всех получалось по-разному. Только из слов Пэмандра стало понятно, что мне удалось опять отличиться и достать этого антивещества больше всех предыдущих кандидатов. К тому же, некоторые, вообще, оттуда не вернулись.
Значит, во мне теперь есть частица того мира. И что мне это даёт? А хрен его знает. Пэмандр говорить на эту тему отказался, если только у Ванги спросить. Но это уже в следующий раз. С меня на сегодня приключений достаточно. Поэтому я сейчас отправляюсь на базу, а потом в койку.
На лунной базе всё шло своим чередом. Крис, когда определила, сколько я притащил антивещества, была очень этому рада. Или искусственный интеллект не может радоваться?
— Крис, — спросил я искина, — мне показалось, что в твоём голосе проскочили нотки радости?
— Да, так и есть, — ответила она. — Во мне заложена программа выражения чувств в различных ситуациях. Данная ситуация может считаться таковой, так как количество антивещества, принесённого вами, превышает стандартный объём в два с половиной раза.
Ну вот, значит я действительно особенный. И то, что я несколько раз замечал эмоции у Крис, это не глюк. Слух у меня отменный, поэтому меня не проведёшь.
— Крис, пришли дроида, — отдал я команду своему эмоциональному искину, — а то держать эту тяжесть становится всё труднее. Скажи мне, как реагируют арахниды на антивещество?
— Я такие опыты не проводила, — ответила Крис и подошедший дроид забрал у меня этот шар с антивеществом, стоимость которого превышала стоимость всего, что было произведено на Земле или лежало в её недрах.
— Пойду тогда и навещу своих пленников перед сном. Может чего пойму по их поведению, ведь во мне теперь тоже есть антивещество.
А понимать ничего и не нужно было. Всё сразу стало ясно и понятно, когда я только перешагнул порог лаборатории. Арахниды, почувствовав моё приближение, просто обрушили на меня волну жуткого страха, а потом вырубились.
— Они что, сдохли? — спросил я Крис, немного расстроившись.
— Нет, они потеряли сознание, — ответила та. — Мои датчики показывают, что они живы, но от сильного испуга у них включилась защита мозга и он отключил сам себя. Вот вам и ответ на то, как они реагируют на антивещество. Вы теперь являетесь его носителем и они вас смертельно боятся.