О материалистическом подходе к явлениям языка
Шрифт:
Исходя из этих соображений, мы считаем возможным дать более точное определение лингвистической универсалии. Языковая универсалия – это единообразный, изоморфный способ выражения внутрисистемных корреляций языковых элементов или однотипный по своему характеру процесс, проявляющийся с достаточно высокой степенью частотности в различных языках мира.
Существование в языках мира одинаковых или сходных явлений свидетельствует о том, что в самих языках существуют факторы, способствующие возникновению подобных явлений. Например, универсалия: «Если язык исключительно суффиксальный, то это язык с послелогами; если язык исключительно префиксальный, то это язык с предлогами» [446] может быть объяснена особенностями морфологического строя языков. Послелоги в агглютинативных языках обычно возникают на
446
Гринберг Дж. Указ. соч., с. 137.
Наименование же целого в языках этого типа всегда предшествует названию его частей, поэтому слова, используемые для обозначения локальных отношений, не могут выступать в роли префиксов. В языках исключительно префиксальных употребление послелогов явилось бы нарушением определенного языкового режима, выражающегося в обязательной препозиции всех служебных слов или элементов, в той или иной мере уточняющих значение корней слов.
Универсалия: «…нейтрализация имеет место обычно в конечной позиции и никогда – в интервокальной позиции» [447] объясняется тем, что внутри слова могут действовать условия, препятствующие нейтрализации, например, оглушению согласных.
447
Фергусон Д. Допущение относительно носовых: к вопросу о фонологических универсалиях. – В кн.: Новое в лингвистике, вып. V, с. 107.
Нельзя представить дело таким образом, что универсалии есть нечто незыблемое. Они также могут нарушаться. Существует универсалия: «Если относительное предложение в каком-то языке предшествует имени существительному как единственная конструкция им альтернативная, то в таком случае или этот язык является языком с послелогами, или прилагательное в данном языке предшествует имени существительному, или то и другое вместе» [448] . Нужно сказать, что идея, будто бы относительное предложение может предшествовать имени существительному, является ложной. Существительному в этих случаях могут предшествовать только причастные конструкции, аналогичные по значению относительному придаточному предложению.
448
Гринберг Дж. Указ. соч., с. 135.
В некоторых финно-угорских языках, например, в пермских, мордовских и прибалтийско-финских, эта универсалия не выдерживается. В чем здесь дело? Можно предполагать, что некогда в этих языках существовали причастные конструкции, семантические аналоги придаточных предложений, которые действительно предшествовали имени существительному, как это имеет обычно место в агглютинативных языках. С течением времени под влиянием индоевропейских языков в этих языках возникли относительные придаточные предложения типа европейских и импликативная связь была нейтрализована. В языках смешанных типов универсалии могут не выдерживаться.
Необходимо отметить, что в современном языкознании универсалии очень часто или преимущественно рассматриваются в синхронном плане. Это обстоятельство очень суживает понятие универсалии.
К универсалиям необходимо подключить так называемые типовые линии различных изменений, ср., например: неустойчивость долгих гласных и различные процессы, вызванные этой неустойчивостью (сужение долгих гласных, дифтонгизация долгих гласных, сокращение долгих гласных и т.п.), неустойчивость групп согласных, неустойчивость звуков, имеющих дополнительную артикуляцию, превращение придыхательных смычных в спиранты, неустойчивость палатализованных согласных, аффрикат, превращение смычных в аффрикаты перед гласными переднего ряда и т.д.
Типические явления языка могут быть использованы для разных целей. Почти все исследователи указывают на возможность использования типологии для сравнительно-исторического изучения языков.
Компаративистов часто упрекают в том, что восстанавливаемые ими праязыковые архетипы не находятся на
Наличие умлаута е : о пронизывает во многих индоевропейских языках в одинаковой мере как область имени, так и область глагола, что дает основание проецировать его в праязыковое состояние. Однако наличие умлаута е : о никак не соотносится с предположением, что в индоевропейском был только один гласный е. Наличие только одного гласного е потребовало бы огромной компенсации за счет развития согласных. Однако такого огромного количества согласных в индоевропейском праязыке, по-видимому, не было.
В тюркских языках более раннего периода плавные и носовые, т.е. m, n, r, l не могли употребляться в начале слова. Отсюда можно сделать вывод, что и в тюркском праязыке, во всяком случае в его более раннем состоянии, в начале слова звонкие согласные вообще не были употребительны.
В современных мордовских языках глагол практически может занимать любое место в предложении. Было ли такое положение дел изначальным?
Некоторые соображения заставляют предполагать, что некогда в мордовских языках глагол располагался в конце предложения. В качестве косвенных доказательств могут быть приведены следующие аргументы: 1) морфологический строй мордовского языка в основном агглютинативный, 2) закон порядка слов определение + определяемое, хотя и нарушается под влиянием русского языка, все же прослеживается довольно четко, 3) в языке существует довольно большое количество послелогов, 4) в полной мере развиты притяжательные суффиксы, 5) конструкции, играющие роль различных обстоятельств, располагаются перед определяемым ими именем существительным. В языках ярко выраженного агглютинативного типа глагол обычно занимает конечное положение во фразе. Все вышеприведенные косвенные данные говорят о том, что факторы, способствовавшие оттеснению глагола в конец предложения, в древнемордовском языке несомненно существовали. Однако все эти доводы принадлежат пока к категории косвенных доказательств. Их необходимо дополнить прямыми свидетельствами. Прямым свидетельством того, что в древнемордовском языке глагол занимал конечное положение, могут служить формы типа эрзя-морд. невтезель ?был показан’, аравтозель ?был поставлен’ и т.д. Элемент -эль в приведенных формах представляет древнюю форму 3-го лица ед. числа первого прошедшего времени вспомогательного глагола улемс ?быть’, соединенную с причастием прошедшего времени на -зь. Об этом свидетельствуют и формы продленного прошедшего времени в эрзя-мордовском языке типа молилинь ?я ходил’ из моли улинь ?я ходящий был’. Если бы в древнемордовском языке глагол не занимал конечного положения, формы типа невтезель, аравтозель, молилинь и т.д. были бы невозможны.
Особенно полезным при сравнительно-исторических исследованиях может быть использование типовых линий изменения.
Вопрос о существовании в тюркском праязыке начального j относится к спорным вопросам тюркологии. Некоторые тюркологи упорно утверждают, что в тюркском праязыке начальный j отсутствовал. Начальный j возник из ? (глухого межзубного спиранта) [449] . Другие тюркологи придерживаются той точки зрения, что начальный j был возможен.
449
Щербак А.М. Сравнительная фонетика тюркских языков. Л., 1970, с. 79, 80.