О западе, который пыжился, пыжился, а Россия сама по себе
Шрифт:
«…Именно поэтому так важно его (согласия, – Авт.) достижение по таким коренным вопросам, как цели, ценности, рубежи развития, которые желательны и привлекательны для подавляющего большинства россиян. Одна из основных причин того, что реформы у нас идут так медленно и трудно, заключается именно в отсутствии гражданского согласия, общественной консолидации. Силы тратятся главным образом на политические распри, а не на решение конкретных задач обновления России».
Спрашивается: что общего может быть у грабителя и ограбленного? Один не желает отдавать наворованное, а второй
«Современное российское общество не отождествляет сильное и эффективное государство с тоталитарным. Мы научились ценить блага демократии, правового государства, личной и политической свободы. Вместе с тем люди обеспокоены явным ослаблением государственной власти. Общество желает восстановления направляющей и регулирующей роли государства в той степени, в какой это необходимо, исходя из традиций и нынешнего положения страны».
Ну вот, пожалуйста. Общество желает, чтобы в России укреплялось государство. Президент той же России сокрушается, что государственная власть, наоборот, ослабляется. И сам же, объявляя об уходе государства из экономики и идеологии, готовит почву для дальнейшего его ослабления, на радость олигархии. Так в чьих интересах правит этот президент?.. Но, конечно, если «общество желает», то нельзя же не подсластить пилюлю:
«…Важный урок 90-х годов заключается в выводе о необходимости для России формирования целостной системы государственного регулирования экономики и социальной сферы».
А реально роль государства уменьшается. Так чему верить? Или ему вообще верить нельзя? Читаем Послание 2003 года:
«Сильная и ответственная власть, основанная на консолидации общества, необходима для сохранения страны. Без сильной власти невозможен и прорыв в будущее».
Ежели власть уходит из экономики и идеологии, то в чём её сила и ответственность? Эта фраза, надо полагать, вписана в документ ради лишнего призыва к консолидации, а на деле «сила власти» будет выражаться в насилии над несогласными с такой «консолидацией». Похоже, «консолидация» для нашего президента важнее всего: в Послании 2003 года это словечко встречается десять раз, а, например, «здоровье» – один раз, «спорт» и «физкультура» ни разу.
Слово «культура» имеется в четырех случаях:
«Конкурентоспособным должно быть у нас всё – товары и услуги, технологии и идеи, бизнес и само государство, частные компании и государственные институты, предприниматели и государственные служащие, студенты, профессора, наука и культура». На наш вкус, довольно сомнительное утверждение.
«Нам нужна эффективная иммиграционная политика. Выгодная для страны и удобная для людей. Особенно – для жителей Содружества Независимых Государств. Для тех, кто близок нам и с кем мы хорошо понимаем друг друга. С кем говорим на одном языке. Это люди нашей с вами общей российской культуры». «Нас объединяют многовековые исторические, культурные, экономические связи». При этом отталкивают Белоруссию, спокойно воспринимают разговоры о вступлении Грузии и Украины в НАТО, соглашаются на создание американских военных баз в Средней Азии.
«Интересы „Большой Европы“ требуют новых качественных шагов навстречу друг другу. В этом заинтересованы граждане, деловые, культурные, научные сообщества и европейских стран, и Российской Федерации».
Также в 2003 году Путин сказал: «Успех страны в огромной степени зависит от успеха российского предпринимателя».
Вообще-то, успех страны зависит прежде всего от эффективности государства. Только в этом случае будет иметь смысл предпринимательская деятельность на пользу стране, а не во вред ей. Это – главная проблема! А В.В. Путин лишь намекает, что проблема есть:
«О проблеме неэффективности государства мы тоже говорили три года назад, подчеркивали, что слабость государства сводит на „нет“ экономические и другие реформы».
Правильно. А потому, читая слова, сказанные в 1999 году: «Правительство твёрдо намерено усиливать меры государственной поддержки науки, образования, культуры, здравоохранения. Ибо страна, где люди нездоровы физически и психически, малообразованны и невежественны, никогда не поднимется на вершины мировой цивилизации», – и, зная, что в реальности идет уничтожение науки, образования, культуры и медицины, мы понимаем, что эти речи рассчитаны на простаков, в надежде, что люди слушают только слова, а не анализируют дела.
«Развертывание активной и наступательной борьбы с преступностью», – так сказано в докладе 1999 года. С тех пор ситуация только ухудшилась, да и чего иного можно ожидать, если министр внутренних дел – не профессионал, а партийный функционер, как в худшие советские времена. В Послании 2003 года слово «преступность» встречается только один раз, и в таком странном, «международном» контексте: «…в непосредственной близости от нас есть немало источников возникновения реальных, а не мнимых угроз – терроризма, транснациональной преступности, наркоинтервенции». Возможно, президенту доложили, что внутри страны с преступностью уже покончено?
А вот что в Послании 2003 года говорится о внешних успехах:
«…В июне прошлого года Россия была приглашена стать полноправным членом клуба восьми наиболее развитых государств мира. В нем совместно с партнерами мы работаем как над обеспечением наших национальных интересов, так и над решением общих проблем, стоящих перед современной цивилизацией. Важным примером тому является глобальное партнерство по нераспространению оружия массового уничтожения. Утилизация этого оружия поможет нам оздоровить экологию некоторых регионов России».
О каком равноправии и партнерстве можно говорить, если в нашей собственной стране около четверти населения живёт за чертой бедности? «Восьмерка» принимает решения о борьбе с бедностью в мире. Это можно приветствовать. Но у нас-то откуда средства на помощь всем бедным мира?.. Что касается ядерного оружия, то его наличие у нас – единственное, из-за чего с нами пока считаются. Его уничтожение есть не оздоровление экологии, а путь в рабство.
«Хотел бы также отметить, что кредитный рейтинг страны стал самым высоким за всю историю новой России. Ряд российских компаний вошёл в число крупнейших европейских и мировых. Некоторые из них – впервые за последние 90 лет – начали серьезную экспансию на мировые рынки, стали заметными участниками международных экономических отношений, серьёзными конкурентами зарубежных фирм».