Охотники за удачей
Шрифт:
Внизу, у подъезда их ждал развалившийся за рулем «БМВ» розовощекий, мускулистый богатырь лет двадцати пяти, в красно-синем спортивном костюме.
— Ну, и к чему такая спешка? — недовольно прогудел он густым басом, — «Барыги» вполне могли подождать, пока я закончу подходы. Я зол, как стадо быков на корриде — весь комплекс пошел коту под хвост!
— Сейчас у тебя будет возможность «побыковать», — пообещал Иванченко. — Нужно навестить двух зарвавшихся деляг. Вот им свои претензии и выскажешь. Знакомься — это Володя. Бывший спецназовец, будет работать с нами. А это — Павел Кочкин, наша «грубая рабочая сила».
—
— Можно, — усмехнулся Врублевский. — Можно и подергать.
— Завтра пойдем в зал, — решил Кочкин, — мне напарник нужен. Я тебе систему подберу, будешь «банки» наращивать. Гарантирую, что за три года сделаю из тебя самого мощного качка в этом городишке. Разумеется, после меня…
— Не поддавайся, — посоветовал Иванченко, усаживаясь за руль своей машины. — Он тебя уморит. На втором месяце скончаешься, придавленный какой-нибудь гантелью. Иди лучше к Эдику в секцию. Там хоть и ломают носы, зато толку куда больше, чем от тупого качания… Ладно, базары после. Прыгайте по машинам, время не ждет. Володя, Эдик, садитесь ко мне. Игорь, ты — к Пашке.
Дождавшись, пока команда рассядется по машинам, махнул рукой:
— На Советскую.
Отыскав указанный в данном Березкиным адресе дом, Иванченко остановил машину возле парадной и повернулся к Евдокимову:
— Квартира семнадцать. Проверь. Березкин говорил, что он живет один.
Эдик кивнул и скрылся в подъезде. Иванченко подмигнул Врублевскому:
— Мандраж не бьет?
— Бьет, — признался Врублевский. — Несильно, но бьет.
— Так и должно быть, — успокаивающе похлопал его по плечу Макс. — Когда меня первый раз «в обкатку» повезли, я чуть со страху в штаны не наложил. Чуть шею не свернул, ментов за каждым углом высматривая. К таким «визитам» быстро привыкаешь, два-три «наезда» — и будешь заходить к «барыгам» как совдеповский инженер в свою контору. А вот «стрелки» у нас бывают такие, что я сам до сих пор привыкнуть не могу. Вроде, не робкого десятка, а нет-нет, но «чайная ложечка» в штанах набегает… Ну, что там? — спросил он вернувшегося в машину Евдокимова.
— Дома, но не один, — сообщил Эдик. — Я под дверью подслушал: музыка играет, женский голос слышен. Насколько я понимаю, его окна — вон, где свет еле мерцает. Наверное, свечи жгут.
Иванченко в раздумье почесал подбородок.
— Вот ведь задачка… С одной стороны — дома, это хорошо, не надо время на отлов тратить, но с другой стороны… Что делать будем? Предложения есть?
— Нет уж, старый, ты у нас командир, вот ты и решай, — покачал головой Евдокимов. — Лично мне все равно.
— Он там один с телкой, или компанией гуляют? — уточнил Иванченко.
— Откуда я знаю? — удивился Евдокимов. — Мы его не пасли, а вовнутрь я не заглядывал. По голосам, вроде, вдвоем. Да и компанией по-другому гуляют, с помпой. При свечах обычно энд-тимно воркуют.
— Ладно, — решился Макс. — Не будем откладывать дело в долгий ящик. Баба — это, в некотором роде, даже «плюс». С проститутками при свечах не сидят, значит знакомая. Вперед!
Они поднялись на третий этаж, и Иванченко кивнул Прохорову:
— Надевай халат.
Из спортивной сумки Игорь достал белый медицинский халат и такую же шапочку, переоделся. Довершил маскарад очками в уродливой пластиковой оправе и вопросительно посмотрел на Иванченко:
— Сойдет?
— Больше на больного похож, чем на доктора, — проворчал тот. — Звони, ветеринар. Эдик, ты — за дверь.
— Поучи бабку щи варить, — усмехнулся Евдокимов, прижимаясь к стене за дверью. — Звони быстрее, пока никто в парадную не вошел.
Прохоров откашлялся и нажал кнопку звонка. Парой минут спустя за дверью послышались шаги, и недовольный голос поинтересовался:
— Кто там?
— «Скорая помощь», — представился Прохоров. — У вашей соседки инсульт. Нам надо спустить ее на носилках вниз. Помогите, пожалуйста. Кроме вас на площадке мужчин нет.
За дверью замолчали, разглядывая Прохорова в глазок. Потом замок щелкнул, дверь распахнулась и на порог ступил полноватый мужчина лет тридцати, с недопитым бокалом вина в руках.
— У какой еще… — начал было он, но договорить не успел: Евдокимов быстро шагнул вперед, ввинчивая кулак в подбородок глухо охнувшего бедолаги. Опрокидываясь на спину, мужчина выпустил бокал из рук, и с жалобным звоном тот разбился вдребезги у самого порога.
— Тихо! — прошипел Иванченко, подталкивая замешкавшегося Врублевского в глубь квартиры. — Весь дом разбудите! Быстро все сюда… Запирай двери.
Прохоров и Кочкин подхватили под руки плохо соображавшего после удара мужчину и поволокли в комнату. На диване, возле богато заставленного яствами стола сидела долговязая брюнетка в белой блузке и черной мини-юбке. Увидев вошедших, она широко распахнула глаза и открыла было рот, собираясь завизжать, но подскочивший к ней Евдокимов пресек эту попытку, зажав ей рот ладонью.
— Тихо, киска, — предупредил он, — а то шкурку сдеру! Тихо, поняла?!
Девушка испуганно закивала, таращась на нежданных гостей. Оторвав от торшера шнур, Евдокимов ловко скрутил ей руки за спиной и заклеил рот куском предусмотрительно захваченного лейкопластыря. Та же участь постигла и медленно приходящего в чувство хозяина квартиры. Иванченко поставил стул посреди комнаты, усадил на него коммерсанта и удовлетворенно вздохнул:
— Теперь можно и поговорить. Догадываешься, по какому поводу мы тебя навестили?
Мужчина замычал сквозь лейкопластырь, отрицательно качая головой.
— Не догадываешься, — сочувственно улыбнулся Иванченко. — Значит, за душой у тебя немало грешков, за которые и навестить могут. Сразу и не вспомнить… Я тебе помогу. Ты, козел безрогий, деньги у людей на раскрутку брал? Брал. Люди вошли в твое положение, помогли тебе, а ты? Раз денежки провернул, второй раз в ход пустил, а отдавать не торопишься… Барыши лишние накручиваешь? В общем, обиделись на тебя люди. Заступничества попросили. Отчего нам не помочь хорошим людям? Поможем…
Он огляделся и восхищенно покачал головой:
— Кучеряво живешь! Хорошо раскрутился на чужих «бабках». Не дом, а «полная чаша». Ковры, аппаратура, шмотки. Сальцем обрастаешь, а люди без денег сидят. Ждут, пока им честный мальчик Миша должок вернет. А Миша, между тем, не торопится. Миша с девочками гуляет, чужие денежки прожигая. Когда «бабки» отдавать собираешься, козел?!
«Челнок» замычал, беспомощно таращась на своих мучителей.
— Сними с него пластырь, — приказал Иванченко Прохорову. — Вздумает заорать — укороти язык.