Орк [компиляция]
Шрифт:
Даже более того — участие в бою слуг, видимо, даже помешало эльфам продержаться подольше, как ни странно. Нас к тому времени еще осталось достаточно много, чтобы выбить слабые звенья вражеского строя относительно быстро, в результате с серьезным сопротивлением мы столкнулись только там, где эльфы собрались группами, — одиночки гибли в следующие мгновения после своих слуг. Эльфам не помог даже маг: наши стрелки его воздействие компенсировали с большим преимуществом. Они его и убили — по сути, наш колдун только добил.
После гибели мага положение эльфов сменилось из «безнадежное, можно продать жизнь подороже, если очень повезет, даже можно дожить до прибытия подкрепления» на «безнадежное, даже продать жизнь подороже можно только с помощью богов».
Далее разбитые группки эльфов
Посла частично закрыл от огня один из воинов, но это ему не помогло нисколько: оказавшийся рядом с ним Эргтал, предварительно явственно замешкавшись, решился и всадил меч в смотровую щель. Оставшегося на ногах воина застрелили, дергавшегося, воняющего и дымящегося второго, который на ногах не устоял, добил бастард. Проводить контрольный по четвертому не имело смысла.
Пленных не было.
Замысел увенчался успехом, посольство мы вырезали фактически подчистую, вплоть до ассенизаторов. Можно было бы радоваться, если бы не два но:
1. Княжна и ее свита отсутствовали.
2. Мы сами остались без командования. Все старики либо погибли, либо были тяжело ранены.
Гадать о причинах отсутствия Звезднорожденной Госпожи можно было долго, в лучшем случае эта дрянь была спрятана своей охраной в каком-то уголке, чтобы с нею случайно чего-то не произошло. В худшем — мятеж управлялся не из посольства. С командованием вопрос обстоял еще хуже: все выжившие высокородные были равны по статусу и поголовно придерживались весьма спорных мнений по поводу воинских талантов как собственных, так и соперников. Не говоря о том, что признание главенства не того, кого надо, даже в такой ситуации грозило серьезными неприятностями в будущем. Конечно, среди выживших было достаточно опытных дружинников, но их можно было в расчет не брать. Правда, в данном случае четверо против двоих, если брать по положению, — между собой нам было договориться проще. Но тут присутствовал мощный нюанс: нас поддерживали только наши подчиненные, а Ульрик А'Блайн приятельствовал с покойным Гауком, соответственно к нему стянулась вся свита конунгова сына и большая часть дружинников, потерявших командиров. С такой демократией можно было бы и согласиться, если бы не знание того, что сейчас все зависит от командования и малейшая его ошибка приведет к нашим головам на копьях. Помирать нам совершенно не хотелось, а сомнения в его воинских талантах мы испытывали единодушные. Да что говорить, я в себе-то не был уверен, несмотря на свой не известный широким массам опыт: слишком все тут отличалось. Признаваться даже самому себе, что мы прилипли капитально и, как бы ни дергались, жить нам осталось недолго, все же не стоило, — я постарался загнать эту мысль поглубже.
В принципе даже нелучшее решение лучше никакого, и при слишком большом накале страстей при выборах командиров, если бы не удалось быстро морально задавить оппонентов, стоило бы и уступить, поскольку спорить можно долго, а враг в это время не спит. Но озвучить на ушко приятелям эту мудрую мысль я не успел, поскольку нашлась потерянная свита княжны, как, впрочем, и она сама тоже.
Где она была и что делала, пока мы резали посольство, не знаю, да это и не интересно на фоне того, что эльфы уже застали нас хоть и не врасплох, но не в лучшей тактической ситуации. Ареной нового витка резни стал все тот же многострадальный зал. К сожалению, у эльфов имелось серьезное численное преимущество: кроме охраны княжна подтянула и людей — видимо, первых попавшихся заговорщиков.
Этакого смачного, толстого и лоснящегося полярного лиса, представшего перед глазами, как только я услышал топот и крики в коридоре, пришлось срочно загонять в глубины разума, чтобы его зрелище не лишало последних шансов на выживание.
Выживание было проблематичным. Оба входа в зал были перекрыты лезущими внутрь врагами, командование у нас отсутствовало, в результате избиратели Ульрика зеркально повторили действия покойного эльфийского посла, прижавшись к стене и желая продать свои жизни подороже, на долю моей группы пришелся второй вход, который я также, автоматом, попытался прикрыть.
В данной ситуации лезть в первый ряд мне было преступлением — друзья, не сказав ни слова, уже были там, оставив мне сомнительную честь управления боем.
Управление начинается с оценки ситуации, а ситуация была безнадежной. Выбора было два — продавать жизнь подороже, вариантом чего являлось отступление к группе Ульрика, пока нам не ударили в спину, либо пытаться прорваться из ловушки. Опять же пока нам не ударили в спину.
Охваченный ностальгией, я совершенно неожиданно для самого себя вспомнил вслух по-русски некую среднестатистическую даму легкого поведения, занимающуюся своим любимым делом не столько зарабатывая на жизнь, сколько из любви к искусству, и очень громко скомандовал:
— Вперед! На прорыв! — и вклинился в первый ряд — там как раз упал дружинник. Обрадоваться смерти врага его убийца так и не успел: с моей перчатки сорвалась смерть.
Следовало активно шевелить булками, пока до нас не добрались эльфы, ворвавшиеся со второго входа. Мелькнула циничная мысль, что группа Ульрика осталась позади очень удачно: даже если у него не хватит мозгов устремиться вслед за нами, в любом случае — хоть какое-то прикрытие и отвлечет внимание от нас.
Активно шевелить получилось не слишком удачно: уродов в коридоре скопилось неожиданно много, а первый ряд, увы, не способствует концентрации для применения артефакта, коли вблизи тебя машут большим количеством колюще-режущего инвентаря.
Кончилось тем, что я пропустил удар по шлему, от которого присел и на секунду потерялся. Добить меня противнику не дали — прикрыл Торвальд, вдобавок я вышел из линии боевого соприкосновения как раз вовремя, чтобы сжечь нескольких тактически продвинутых энтузиастов, вознамерившихся ударить нам в спины со стороны зала. Их судьба неожиданно оказала влияние не только на их товарищей, но и на поредевшую группу, противостоящую нам впереди. Она совершенно неожиданно подалась назад и, будучи выдавленной из коридора, технично ушла в сторону, что интересно, противоположную все той же заваленной трупами лестнице. Я даже восхитился мастерством маневра, причем без единой озвученной команды. Бессмертные вполне резонно решили нас пропустить, не желая без толку гибнуть в каком-то коридоре, и попробуй им после боя что предъявить! Но как красиво это было проделано, включая то, что я так и не смог никого поджарить во время их отступления, опасаясь задеть своих! Я отблагодарил врага тем, что, пробегая мимо, поджарил парочку неудачников — на большее не было времени. Для эльфов это были приемлемые потери: все же лучше, чем притворяться мертвым в коридоре или получить топор в спину при бегстве.
На лестнице мы напоролись на группу людей, спешивших на помощь своим хозяевам, — эти тоже проявили благоразумие и, потеряв убитыми нескольких человек, попросту разбежались с нашего пути, далее командование принял Келвин, как лучше всех знающий дворец. О каком-либо силовом прорыве уже и речи быть не могло: надо было найти укромное местечко, наскоро привести себя в порядок, чуть-чуть подумать и искать какую-нибудь щель, чтобы умотать с острова.
Окончания поиска укромного уголка я не заметил, поскольку в очередных дверях наша группа лоб в лоб столкнулась с десятком отлично вооруженных мятежников, охранявших некоего мага или нескольких. Но я успел заметить только одного, поскольку шмальнули мы друг по другу одновременно. Пробить защиту моих амулетов ему удалось, поэтому следующие несколько минут выпали у меня из памяти — пришел в себя я уже в укрытии.