Ошейник для невесты
Шрифт:
— Большая радость — с ней ходить! — фыркнула Алена.
— Это точно, — согласилась Лола.
— Слушай, а он не возбухнет, что мы машину его угнали? — опасливо спросила Алена.
— Да я тебе умоляю! — Лола беспечно махнула рукой. — Он мне еще спасибо сказать должен, что его жена меня не заметила! Вот тогда ему бы мало не показалось! А впрочем — черт с ними обоими, они мне надоели! Машину поставлю где-нибудь на стоянку и позвоню ему, мне чужого не надо!
— Так вы с ним… — Алена выразительно поглядела на Лолу, — ничего
— Ой, да нужен он мне был как собаке телевизор! — рассердилась Лола. — Сама не знаю, для чего согласилась с ним в эту дыру пойти! Ресторан называется!
— Ну это ты зря, — неожиданно вступилась Алена, — ресторан хороший, очень модный. И кухня приличная…
— Не знаю, толком не поняла… — ворчливо отозвалась Лола. — Мясо не доела, десерт вообще не попробовала.., безобразие! А ты что — часто в этом «Белом олене» бываешь?
— Лучше бы я этого не делала! — горько отозвалась Алена. — От этого ресторана все неприятности…
Лола внезапно остановилась, потом задним ходом заехала на проселочную дорогу и встала окончательно. Она достала сигареты и открыла окно.
В салон хлынул свежий ночной воздух.
— Весной тянет! — мечтательно сказала Лола. — Посидим тут, успокоимся, покурим, поболтаем…
Алена согласно кивнула, потом закурила и начала рассказывать. Ей очень хотелось выговориться, а новая подруга обладала по крайней мере двумя отличными качествами: она была готова внимательно Алену выслушать и не могла тут же растрепать ее историю общим знакомым, потому что таковых не наблюдалась.
Алена Кочан, хоть внешне была и очень привлекательной, а может быть, благодаря этому, на самом деле была женщиной недалекой. Во всяком случае ей и в голову не пришла мысль, что Санкт-Петербург — город маленький, что не мир узок, а слой тонок, и что у женщин, посещающих один и тот же ресторан, вполне могут найтись общие знакомые.
Муж ее Виктор, рассказывала Алена, человек, может, и неплохой, но немного повернутый на почве ревности. Алене кажется, что волнует его не сам факт измены жены, а то, что об этом все узнают и будут над ним смеяться. То есть он очень трепетно относится к своей репутации в этом плане. Анекдоты насчет супружеской измены и рогатых мужей он даже слышать не может, очевидно, примеряет их все на себя.
Алена к этой его причуде относилась весьма легкомысленно, пока муж ей нравился, и она почти не смотрела на остальных мужчин. Однако она — женщина красивая, ее внешность мужчин очень привлекает. На приемах и банкетах вокруг нее обязательно вертятся несколько особей мужского пола, которые говорят комплименты и пытаются ухаживать. Собственно, в таком легком флирте нет ничего предосудительного, но муж Алены так не считал.
Он страшно злился на Алену и устраивал ей потом жуткие сцены ревности. Алена же, совершенно не чувствуя себя виноватой, понемногу накалялась.
И однажды, когда в фирме мужа праздновали Рождество, и все накачались шампанским, Алена
Отчего-то муж был к ней страшно привязан и держал на работе. Она со своей стороны не смогла поступиться принципами и доложила обо всем своему начальнику, присовокупив, надо полагать, несуществующие художественные подробности.
Что Кочан устроил своей жене дома — невозможно представить. Он опустился даже до рукоприкладства, после чего быстренько объяснил Алене, что при разводе она не получит ни гроша из его денег. Детей у них нет, брачного контракта они не составляли, так что Алена уйдет от него в том, в чем пришла, то есть абсолютно голой.
— А что — ты действительно пришла к нему голой? — полюбопытствовала Лола, стряхнув пепел в окно.
— Это он так, фигурально выражается, — отмахнулась Алена, — но денег действительно ни гроша мне не даст при разводе.
— Гад какой! — энергично высказалась Лола. — Ненавижу таких мужиков!
Алену спас внутренний голос, который советовал ей все отрицать и ни в чем не сознаваться.
Размазывая слезы по распухшим от побоев щекам, она с упорством, достойным лучшего применения, продолжала утверждать, что ничего не было, что она не ходила ни в какой кабинет ни с каким заместителем и даже не знает, как его, заместителя, зовут. А грымза-секретарша все напутала, потому что у нее по старости все двоится в глазах.
Либо же она нарочно хочет поссорить Кочана с женой, чтобы занять потом ее место.
Казалось, такое тупое упрямство должно было еще больше разозлить ревнивого мужа. Но, услышав чушь про влюбленную секретаршу, муж отчего-то призадумался и даже слегка покраснел. Он рыжий, они часто краснеют.
Во всяком случае, бить он Алену перестал, и она ушла в ванную, где и провела весь остаток ночи, делая холодные примочки. Однако синяки все равно проявились на следующее утро, так что пришлось неделю сидеть дома.
— Сволочь какая! — снова высказалась Лола. — А что дальше было?
Дальше все как-то сошло на нет, потому что расспрашивать заместителя муж, конечно, не стал, он и помыслить не мог, чтобы кто-нибудь на работе узнал, что ему изменяет жена. С секретаршей, очевидно, он имел долгую беседу, в результате которой та уволилась. Неизвестно, поверил ли он Алене, но похоже, что старая грымза действительно была в него влюблена, что, несомненно, пролило несколько лишних капель воды на мельницу Алены.