Особенности укрощения небожителей
Шрифт:
Дракон с минуту сидел неподвижно. А потом остров и все «Равнины» в целом содрогнулись от жуткого рева. Владыка Тиньмо выл, задрав морду, как волк, столько тоски и боли было в его крике…
Глава 27
Яоши:
— Поздно выть, владыка, — сплюнул я, тоже еле сдерживая в голосе дрожь и негативные эмоции. Запах Тай Жень успокаивал, но чувства все равно били через край. Не знал? Да, всемогущий и всевидящий правитель бездны не знал. Просто сидел, махая хвостом в небольшой клетке и поливая всех
— Как тебя сюда вообще занесло? — Холодом в моем голосе можно было заморозить море. — Как ты это допустил?!
«От неожиданного удара в спину не застрахован никто. — Дракон далеко не сразу прекратил выть, рычать и разносить клетку изнутри. — Тем более если тебе казалось, что нападавшего уже давно нет в этой реальности».
— Значит, это твоя вина. — Я сжал зубы так, что больно стало скулам. — Твоя! Если бы ты не допустил… если бы следил за своей спиной и не оставил врага… если бы… моя мать была бы жива! А я не подозревал бы брата в покушении, Синтай не лечился бы уже больше двухсот лет от ран, мы бы все…
Не знаю, сколько я бы еще орал, все повышая и повышая голос, если бы не теплые руки Тай Жень.
«На себя посмотри. Был бы на моем месте настоящий дракон хаоса, ты бы лишился женщины дважды. А без моей помощи в удержании барьеров — трижды! — гневно написал владыка Тиньмо, но тут же поменял надпись на табличке: — Я не отрицаю вину. И даже приму твое желание отомстить, если после этой истории ты запросишь кровную виру. Но не жди от меня глубокого раскаяния и битья головой о стены. За столько тысячелетий я терял множество важных для меня вещей и существ. Потому научился принимать и жить с этой болью».
— Ты… ты! — На какую-то секунду, услышав скорбный вой отца, я действительно поверил, что он любил ее. Но нет. Разве мог владыка Тиньмо воспринимать одну из гарема как что-то родное и любимое? Как же больно.
«Я. Если бы. Если бы мир не был создан. Если бы я не родился. Если бы я убил своего родного брата сам, не надеясь на то, что бездна поглотит его без остатка. Забудь эти глупые слова. Нет и никогда не было никаких «если бы»».
— И что, поныл двадцать секунд, и все? Вот так просто все забудешь и снова вернешься к прежнему существованию? Ты даже ни капли не сожалеешь?! — не сдавался я в своих иллюзиях.
«Что толку сожалеть теперь? Не лучше ли попытаться исправить все, что еще возможно? Сейчас, вместо того чтобы лелеять свою детскую обиду, ты должен сосредоточиться на том, чтобы прорвать блокаду. Тебе только кажется, что этот мир сможет существовать автономно, без притока энергии извне. Он пока еще слишком молод для этого. Твоих сил не хватит. Еще несколько лун — и пространство схлопнется, навсегда похоронив всех, кто тут находится. Я и так отдаю все, что успел накопить за годы плена. А ведь мне оставалось всего несколько лет, и я обрел бы возможность говорить, а затем и обратиться. Во время прорыва у меня и вовсе была возможность пробиться на свободу, бросив это пространство. Но когда выбор встал между тобо… между жизнью и смертью — сам понимаешь, что я выбрал. К слову, накопленное тратится очень быстро».
— То есть, погодите, — вмешалась Тай Жень, — когда на нас напали, вы, получается, вместо того чтобы сбежать, использовали накопленную силу, чтобы удержать мир, в котором оказался ваш сын, наплевав на собственную свободу? А если бы мы не решили утащить у вас крупный рогатый скот — что, так и сидели бы на острове до скончания веков?
Я открыл было рот и тут же его закрыл. Тай Жень права… и это не умещается у меня в голове. Для демона нет ничего — ничего! — ценнее свободы. Так мы устроены. Это сильнее даже инстинкта самосохранения или каких-то там родственных уз. Пожертвовать свободой демон может только ради того, кто ему настолько дорог, что…
«Не придумывай сказок, забавная игрушка моего потомка. — Даже иероглифы на доске выглядели ворчливыми и недовольными. А еще немного смущенными. — Я не Бодхисаттва и даже не праведный бессмертный, чтобы жертвовать своим существованием ради одного из своих выживших сперматозоидов. Случайно выживших, заметь. У меня…»
— Ладно, заткнись уже, — прервав написание очередного бреда, рыкнул я. Кажется, сыновьим благочестием во мне уже и не пахнет, после стольких лет. — Говори по делу, демонов ты донор спермы. Кстати, я все равно не выпущу тебя из клетки, потому что… потому что!
«Я сам не могу уйти, здесь разъем для подачи питания. — Буквально мозгом слышалось, как отец хмыкнул. — Радуйся этому, пока можешь. Когда выберусь — первым делом спущу штаны и выпорю. Несмотря на статус темного властелина и женатого мужчины!»
— Но-но! — фыркнула вдруг Тай Жень. — Эта задница принадлежит мне, так что обойдетесь. Давайте и правда ближе к делу. Что там насчет прорыва блокады?
«Забавная, да. Люблю таких. Немного похожа на… впрочем, неважно. Но лучше не сильно наглей, невестка. Переборщишь с моим интересом — и я не посмотрю на твой статус и возраст. Инцест, как говорится, дело семейное. Тем более среди абсолютно аморальных демонов».
Слово «абсолютно» отец выделил красным цветом.
— Пока вы там в клетке прохлаждаетесь, буду наглеть сколько влезет, — невозмутимо выдала моя женщина. — К делу, дорогой свекор, иначе рискуете остаться в этом облике действительно навсегда. А насчет инцеста, как вы это изволили обозвать… вам сразу обозначить маршрут или сами догадаетесь, в каком направлении двигаться?
«Вау! Даже нахальнее лисы в нашу первую встречу! Искушаешь, маленькая. Ну да ладно».
— Так, хватит! — опомнился я, покрепче обнимая Тай Жень и отодвигая ее подальше от прутьев клетки. Вот же бездушная похотливая скотина, а не отец! Он лишь несколько минут скорбел о смерти матери, а уже пристает к моей женщине! — Не смей клеиться к моей жене, старый безответственный развратник! Сколько раз повторять: ближе к делу!
«Я не старый! — предсказуемо оскорбился отец. — Я вечно молод! Как душой, так и телом! И да, все правильно. Лучше злиться, негодовать и действовать, чем реветь и обвинять в своих бедах и проблемах окружающих. А то надо же, моя кровь — и ноет, как недельный цыпленок Фонхуа, у которого перо из жопы выдрали».
— Я как раз делом занят, в отличие от некоторых, — огрызнулся уже скорее по инерции. Первый всплеск чувств миновал, навалилась усталость. Но то, что сказал Тиньмо, слишком важно, чтобы можно было отложить разговоры до утра.