Особняк
Шрифт:
Петр пообещал, и мальчик направился вперед, показывая дорогу. Вместе они обошли рыночную площадь и свернули на Симановскую улицу.
Пока шли, мужчина смотрел на тоненькую фигурку мальчишки и думал о том, что должен сказать его матери. Должно быть, она будет совсем рада его предложению.
Мальчик свернул к двухэтажному дому и остановился перед лестницей черного хода.
– Нам наверх, – и двинулся по ступенькам, не оглядываясь на спутника.
– Твои родители снимают комнату?
– Нет, нас приютил двоюродный брат отца. Он управляющий
Наверху из-за тоненькой двери послышался детский плач. Очевидно, дома кто-то был. Петр остановился у двери и посмотрел на мальчика. Он заметно нервничал, хотя и старался не подать вида.
Тоненькая рука толкнула дверь вперед, и та с громким скрипом отворилась. Внутри было темно, пахло затхлостью и грязным бельем.
– Мам, я дома, – однако вовнутрь он так и не решился войти.
В глубине квартиры послышались торопливые шаги. Что-то со звоном упало на пол, снова заплакал ребенок и послышался женский голос:
– Ну сколько раз было сказано, не трогай со стены таз, прибьет ведь! Митрий, зараза, ты где?
– Я здесь, мам, – отозвался мальчишка, продолжая стоять на месте, – выйди на улицу.
– Я что тебе, сопливая девчонка бегать туда-сюда? Вот как уши-то сейчас надергаю, враз поумнеешь.
Наконец из квартиры, на ходу вытирая руки о фартук, вышла костлявая особа с выцветавшими голубыми глазами, растрепанными волосами и раскрасневшимся лицом. Женщина была уставшей, если не сказать измотанной.
Мать сначала кинулась к Митрию, но в последний момент заметила незнакомца, который с большим интересом наблюдал за ней, и вдруг остановилась:
– Вы к кому?
– Разрешите представиться: Петр Петрович Шепелев. Доктор.
И он приподнял свою шляпу в знак приветствия. Женщина кокетливо отступила назад, при этом поправляя растрепанные волосы.
Между тем Петр продолжил:
– Я пришел именно к вам, с важным делом. У вас найдется минутка, чтобы выслушать?
– Да, конечно, – и она повернулась к мальчугану. – Митрий, пошел в дом!
Мальчик быстро прошмыгнул внутрь. Мужчина продолжил:
– Ваш ребенок очень способный. Вы думаете отдавать его учиться?
– Ну это навряд ли. У меня много детей, и мы живем впроголодь. Денег на еду-то не хватает, что уж об остальном говорить. Не до образования нам, без него проживем.
– Я так и понял. Мальчик ваш очень истощен и нуждается в хорошем питании. У меня к вам предложение.
– Слушаю.
– У меня много работы и мне нужен помощник. Посыльный. Человек, способный доставлять пакеты, выполнять мелкие поручения и, главное, делать это быстро. Ваш мальчик мне подходит.
– Митрий? – женщина усмехнулась. – Да, что и говорить, бегает он быстрее любого бегуна.
– Так вот, – доктор не обратил на ее комментарий ни малейшего внимания, – я хочу нанять его в свои помощники. Буду платить восемь гривен. Что скажете?
Женщина глубоко задумалась. Предложение было весьма заманчивым, если не сказать больше. В следующий миг она прикрыла дверь в квартиру и почти шепотом ответила:
– У меня восемь детей. Каждого надо кормить. Мой муж трудится и денно и нощно носильщиком, получая по пятнадцать копеек в день, но этого нам все равно не хватает.
Петр не понимал, к чему она клонит, а потому молчал. Женщина продолжила:
– У меня к вам встречное предложение.
– Слушаю.
Ее глаза заблестели:
– Десять рублей – и Митрий ваш.
Петр Петрович нахмурил брови. Такой поворот дела был для него неожиданным. Он просто был к нему не готов, хотя виду не подал.
– Вы продаете мне мальчика, – это прозвучало скорей как утверждение, нежели вопрос.
– Именно. Ну так как?
Мужчина несколько минут молча смотрел на женщину. Многие семьи умирали от голода и нищеты. Чтобы прокормиться, они не гнушались ничем: ни грязной работой, ни проституцией, ни продажей собственных детей. Кто знает, какая жизнь ожидает мальчугана, если оставить его в семье.
Петр вынул из кармана пальто кожаный мешочек. Развязал тесемки и отсчитал ровно десять монет.
– Надеюсь, я больше о вас и вашей семье никогда не услышу, – произнес он холодно.
– Можете не сомневаться, – кивнула она, сжимая монеты в руках.
Не говоря больше ни слова, женщина развернулась и распахнула дверь квартиры.
– Митрий, иди сюда, негодник!
Именно так Петр Петрович познакомился с мальчиком, который впоследствии стал жить у него. Мужчина сам с ним занимался арифметикой и грамматикой. Учил читать и не только. Он привил ему любовь к философии и древним трактатам. Порой, сидя в своем любимом кресле, читал мальчику вслух.
Митрий глубоко уважал этого благородного человека, который относился к нему с теплом и добротой.
Аптека находилась напротив церкви св. Екатерины. И хотя служба давно закончилась, у храма толпился народ.
Двое студентов медленно прогуливались вдоль проспекта. Один высокий и тощий, в очках, поглядывал на молоденьких барышень, что стояли на крыльце церкви. Второй, упитанный, в щегольском пальто, едва застегивающемся на животе, смотрел вперед.
Молодые люди что-то громко обсуждали меж собой, иногда посмеиваясь, чем привлекали к себе внимание.
Тем временем молоденькие барышни перешли через проспект и направились к дверям Аптеки. Студенты прибавили шаг, идя за ними с твердым намереньем познакомиться.
Главный вход был с кованым козырьком и массивной дверью. При входе над головой громко звенел медный колокольчик.
Аптека была в несколько этажей, со своей химической лабораторией, запасной, где хранили травы, и погребом, где хранились масла, жиры, перегнанные воды.
Весь первый этаж составлял длинный прилавок, за которым стоял мужчина в белом халате. Все лекарства были расставлены на полках в маленьких склянках и сосудах. На некоторых из полок лежали стальные медицинские инструменты, медицинские атласы и книги.