Остров безветрия
Шрифт:
Решил немного сократить пайки. Охота пока успешная, и продуктов на два года хватит. Медведи продлят запас пищи ещё на год. А уж через три-то года нас куда ни будь всяко вынесет. Коли мои подсчёты подтвердятся, то вынесет нас в район между Шпицбергеном и Гренландией к июлю-августу 1914 года.
Так что вместо одного полезного дела прохода по Северному пути — будем делать другое — исследование неизвестных полярных областей океана.
Будем продолжать наблюдения. Выдержало бы судно. А мы — вы держим. И сослужим пользу мировой науке.
20
На выход из плена надежд почти не осталось. Лужи, которые совсем недавно были вокруг судна, промёрзли насквозь. Идёт снег.
Подумываю, не сделать ли через несколько месяцев вылазку на полюс. Сов сем от него будем недалече. Как жаль, что Вячеслав Михайлович так неудачно сломал ногу в Архангельске. Вот бы мы сейчас с ним поспорили — кому идти к полюсу, а кому — остаться на судне. А так придётся коротать пленником всё оставшееся время. Команду без капитана оставлять нельзя.
Знал бы, что так будет, взял бы, вопреки запретам врачей, его на борт и срастил бы тут ему ногу.
10 сентября1912 года.
Случай хотя и пренеприятный, но комичный.
Услышал крик Изабеллы: «Держи вора! Держи вора!» Вошёл в кают-компанию. К переборке прижался и дрожит Малохаткин. В руке у него две плитки шоколада, на глазах — слёзы.
Он самый молодой в команде и сладкоежка, оказывается. Пробрался в кладовую, пользуясь доверчивостью повара, и стянул шоколад. Изабелла распознала и подняла крик. Как она отличает дурные замыслы, известно лишь ей одной. Но в удивительном чутье её я убеждался уже не раз. И ведь она первая не признала того штурма, на, которого мне пришлось через неделю ссадить.
Малохаткин плакал и умолял меня не отдавать его на суд команде. Он откуда-то взял, что я обязательно решу его судить. Раскаяние его было так глубоко и искренне, что я строгим голосом объявил, что на первый раз прощаю и никому не скажу.
11 сентября1912 года.
Удивительно тихая, мягкая погода.
Вдали, прямо по курсу видны облака странной формы. Такая облачность обычно указывает на землю.
Это мираж? Или причудливое строение из тумана?
Попросил каждого, ни с кем не советуясь, записать свои наблюдения.
Похоже, что виденное нами — реальность.
12 сентября 1912 года.
Нас несёт к земле — могу сказать это точно. Саму землю не видно. Вся она, словно шапкой, накрыта густыми тучами. Что это — результат испарения или вулканической деятельности?
26 сентября 1912 года.
Всю ночь не мог заснуть, думал об увиденном.
Трудно предположить в этой зоне полярного бассейна остров с густой зелёной растительностью, не говоря уже о непонятных строениях. До сих пор все острова, которые мы открывали, были унылы и голы. Но наука и не с такими чудесами сталкивалась.
Неизвестная земля притягивает меня к себе с необыкновенной силой.
Назвал её островом Безветрия, хотя вчера как раз ветер и поднялся.
25 сентября 1912 года.
Весь день свободные от работ люди наблюдали за землёй. Но земли так и не видели, её скрывают тучи. Дует сильный ветер, но и он не в силах справиться с облачной шапкой.
Лишь однажды на мгновение в тучах появился разрыв, и мы увидели… (боюсь даже писать — настолько это невероятно). Мы увидели скалистый берег, густо поросший зелёной растительностью, и странные постройки из камня и дерева.
Не знаю, что и думать. Быть может, увиденное нами — лишь результат массовой галлюцинации? Весь день команда так пристально вглядывалась в облака, что могло и не такое померещиться. Или это мираж? Или причудливое строение из тумана?
Попросил каждого, ни с кем не советуясь, записать свои наблюдения.
Похоже, что виденное нами — реальность.
26 сентября 1912 года.
Всю ночь не мог заснуть, думал обуви денном.
Трудно предположить в этой зоне полярного бассейна остров с густой зелёной растительностью, не говоря уже о непонятных строениях. До сих пор все острова, которые мы открывали, были унылы и голы. Но наука и не с такими чудесами сталкивалась.
Неизвестная земля притягивает меня к себе с необыкновенной силой.
Назвал её островом Безветрия, хотя вчера как раз ветер и поднялся.
27 сентября 1912 года.
Завтра нас начнёт относить от «Острова Безветрия», а тайна его так и останется нераскрытой.
Не прощу себе, если пройдём мимо, не высадившись на него. Пишу инструкции фельдшеру на случай оставления мною судна.
Завтра утром всё решится. Возможно, возьму двух-трёх добровольцев, и отправимся на санях с лёгкой брезентовой лодкой-каяком к острову. День пути туда, день обратно. Ничего неожиданного, надеюсь, на судне не произойдёт.
Зато, если виденное нами подтвердится, какой будет подарок мировой науке и какая слава науке русской! Это поважнее десяти Беринговых проливов.
28 сентября1912 года.
Решено. Сейчас ухожу к острову.
Для похода всё подготовил. Старшим на судне оставляю фельдшера. Его помощником — Ивана Пахомова.
Что-то ждёт нас сегодня вечером?
Что дальше?
Дневник обрывался, продолжения не было.
В тот вечер, в воскресенье, когда третью тетрадь дочитали до последней строчки, чуть не поссорились. Валя Полякова уверяла, что таких островов не существует — надо смотреть по телевизору передачу «Очевидное — невероятное», и будешь знать точно. Миша Фраерман, загадочно улыбаясь, говорил:
— А вдруг?
Оля кричала:
— Что же это, им всё почудилось, да? Почудилось?
Максим молчал-молчал, а потом произнес:
— Если дневник попал в наш город, значит, должно быть его продолжение: о том, что было с капитаном дальше, после острова.