Отбрось сомнения
Шрифт:
– Ты ведь еще не знаешь, в каком состоянии находится сейчас этот дом, Хилл! – воскликнул Освальд, напрягая голос.
– Я собираюсь отправиться в Майами-Бич на следующей неделе, – ответила Хилари. – Именно для того, чтобы посмотреть на коттедж.
– А если окажется, что он не пригоден для постоянного в нем проживания? Что ты станешь делать? – Освальд изогнул широкую черную бровь.
Хилари расправила хрупкие изящные плечи, словно собралась идти навстречу сильному ветру.
– Уверена, что мне удастся справиться с любыми
– Я очень за вас переживаю, – произнес Освальд более мягко. – Мне кажется, ты должна еще раз все тщательно обдумать, Хилл. Не торопись принимать окончательное решение. Представь, как трудно вам придется, если ты не сможешь сразу найти постоянную работу или хотя бы учеников. Или если заболеешь… За помощью обратиться тебе будет не к кому.
Хилари упрямо поджала губы.
– Когда-то я обязана стать независимой. Не всю ведь жизнь нам с Лили висеть у тебя на шее. Мне уже двадцать два года. Я не ребенок.
Освальд растерянно моргнул, поднялся из-за стола и принялся убирать в раковину грязную посуду.
– Вы вовсе не висите у меня на шее. Разве я когда-нибудь намекал на это? – Он устало вздохнул и открыл кран. – Я не хочу указывать тебе, по какой дороге идти в жизни, сестренка. Но прими один совет: необходимо взвешивать каждую мелочь, прежде чем решаться на столь отчаянные поступки. Чтобы потом не пришлось ни о чем сожалеть. Майами-Бич – райский уголок, но там все чужое.
Хилари задумчиво уставилась в противоположную стену, украшенную небольшими натюрмортами в светло-коричневых рамках.
Вбежавшая в кухню Лили как будто принесла с собой солнце и радость. На губах Хилари заиграла растроганная улыбка.
Она знала, что окружающие считают появление на свет этого божественного создания самой крупной ошибкой в ее судьбе. Не раз в глазах друзей и знакомых ей доводилось читать немой упрек. Глупые, они даже не догадывались, что в этой крошке заключается для Хилари смысл всей ее жизни. Только из-за Лили она ни разу за все пять лет не поддалась унынию и отчаянию, лишь ради нее продолжала бороться с трудностями и с оптимизмом смотрела в будущее.
Лили была для нее подарком судьбы, ведь в этой девочке текла кровь Эдвина. А ничего лучшего, чем в те дни, проведенные с любимым, ей так и не довелось испытать. Когда он оставил ее, Хилари показалось, что над миром нависла черная туча. И лишь рождение дочери рассеяло непроглядный мрак.
– Мама, я построила красивый замок! – с таинственным видом сообщила Лили, указывая пухлой ручкой на песочницу за окном.
– Умница! – Хилари привлекла к себе малышку и чмокнула ее в нежный лоб.
Лили довольно хихикнула и вновь убежала во двор.
– Мне в голову пришла одна неплохая мысль! – сказал вдруг Освальд, на минуту оставив посуду и повернувшись к сестре. – Несколько лет назад один мой друг по имени Томас Харрис тоже переехал в Майами. В последний раз мы виделись с ним в прошлом году. Он приезжал в Солт-Лейк-Сити, чтобы
– Помочь? – Хилари изумленно вскинула темные брови. – Но в чем?
Освальд усмехнулся и продолжил мытье тарелок.
– Во-первых, сначала тебе потребуется оформить документы, подтверждающие право собственности на недвижимость. Родители Томаса – известные юристы. И сам он прекрасно разбирается в правовых вопросах.
Хилари взглянула на круглые часы над буфетом.
– Ой, уже девять часов! Извини, Освальд, что прерываю наш разговор. Лили пора спать. Пойду уложу ее.
Она торопливо вышла из кухни, завела дочку в дом и принялась готовить малышку ко сну. Память против воли Хилари стала воскрешать события давно минувших дней, пробуждая в ее душе тревожные ощущения – радость, смешанную с тоской и болью невосполнимых утрат.
Когда Хилари было всего шесть лет, в ней проснулась страсть к музыке. Она передалась ей от матери, та обожала играть на фортепиано. Родители устроили девочку в лучшую музыкальную школу Солт-Лейк-Сити, не пожалев на это денег, которых в то время постоянно недоставало. Именно в музыкальной школе ее мама и познакомилась с матерями Хью Корнер, Молли Фрэнт и Дениса Макфейла. Вскоре все четыре семьи подружились, а через год поехали вместе в Майами. С тех пор по негласно заведенной традиции они постоянно отдыхали всей компанией во Флориде, в основном в Майами, Майами-Бич или Палм-Бич.
Иной раз им удавалось снять целый большой дом, где они все свободно размещались. Иногда им приходилось селиться в разных коттеджах, расположенных недалеко друг от друга. Компания была замечательной. Хилари дружила с Хью, Денисом и Молли. Младших сестер Хью, а также братьев Дениса и Молли им часто приходилось брать с собой на прогулки, но играли малыши в какие-то свои игры, поэтому не требовали к себе особого внимания.
У Хилари не было ни братьев, ни сестер. Но была чудесная мама. Она доверяла ей все свои секреты, прислушивалась к ее мнению и всегда обращалась к ней за советом. Невысокая, худенькая и подвижная, очаровательная Элис Уинтон обладала редким даром находить общий язык с людьми абсолютно разных возрастов и характеров. Она обожала носить спортивную одежду и задорные короткие стрижки, петь песни, играть на пианино и шутить.
Ее звонкий заразительный смех до сих пор звучал в ушах Хилари. И сердце ее рвалось на части от безысходности и страшной тоски. Ей было двенадцать лет, когда мамы не стало.
– Аппендицит – это не страшно, – заверяла Хилари мать Молли, примчавшаяся, как только она позвонила и сообщила о случившемся. – Ты не переживай, детка! Скоро твоя мама вернется из больницы домой, а через два месяца мы все вместе поедем в Палм-Бич.
Хилари не слышала ее слов. Она сидела на полу, прижав к себе притихшего пуделя Ренни, маминого любимца, и почему-то даже боялась дышать.