Открой свое сердце
Шрифт:
Хоть на том спасибо. Однако, Льюис всё равно ощущала неловкость, ведь по сути стояла голышом перед незнакомцем.
— Ты не мог бы… — она смотрела в пол и крепко держала занавеску на уровне груди одной рукой, а второй прижимала её край к бедрам, — не смотреть.
Пенни казалось, что если мужик сейчас рассмеется, она точно кинется его колотить. Но Алек с удивлением рассматривал разгромленную комнату.
Девушка стояла босая на холодном полу ванной и чувствовала, что начинает замерзать. А ведь так хорошо было у камина! В конце-концов, не спать же им вместе, мог бы и потерпеть до
— Прости, я не специально, — девушка попыталась оправдаться и приняла из рук Алека полотенце, отцепив руку от своего бедра и тут же прижав её обратно, но уже с полотенцем. С волос по спине стекали капли холодной воды, заставляя Пенни ёжится от холода и то и дело покрываться мурашками. Да уж, веселенькое приключение, ничего не скажешь. Тысяча и один способ замерзнуть в лесу, даже когда тебе предлагают кров и пищу — Пенни знает, умеет, практикует. Даже в теплом уютном доме незнакомца-маньяка она умудрилась намокнуть и замерзнуть! Зато чистая, чего уж там.
Льюис быстро обтерлась полотенцем и протянула руку к пакету со свежим бельем. Благо, белье и одежда, которую выдал ей новый знакомый, не пострадали, не намокли. Одеваться в присутствии незнакомого мужчины было неловко… Но Льюис молча натягивала на себя белье замерзшими пальцами, не смея обращаться к Алеку. Она даже не хотела отвечать ему на вопрос, что случилось. Точнее, она могла бы, но ей казалось, что получит новую порцию иронии и сарказма в ответ. Потому, просто молча одевалась, пока мужчина отвернулся от неё и рассматривал пол. Льюис даже показалась, что она слышит скрип шестеренок в его голове, когда он смотрел на следы от её мокрых ног на полу и разгадывал причину этого погрома.
— Оделась. Не порезалась. Вроде цела. — Пенни быстро отчиталась на каждый вопрос мужчины, будто перед командиром какого-нибудь там военного взвода. Такой суровый. Может, мужчина и был военным. Или копом. В прошлом, конечно. Вряд ли действующие военные или полицейские живут в лесу. Да еще и маньяками называются. Пенни оделась и поймала на себе оценивающий взгляд Алека, который наверняка не поверил её словам, что она цела и оценил лично.
— Нет, мышей не видела… — она прищурилась. Промолчала, конечно, что если бы она еще и мышь увидела, то уже бы висела на его плечах и верещала от ужаса. Но на всякий случай, Пенни огляделась на предмет мышей. Блеск! Теперь еще и всю ночь от каждого шороха вздрагивать будет.
О мышах это он зря упомянул, потому что от следующего предупреждения от пене для бритья на полу, Пенни вздрогнула и действительно чуть не прыгнула в руки мужчины. Но остановилась, растерянно впечатавшись в его плечо.
— Ты меня напугал! — с возмущением произнесла Льюис и шагнула в открытую дверь, обходя Алека. Зачем ему вообще пена для бритья, если он не брился, судя по всему, ну неделю точно? Еще говорят, что женщины странные. Пенни вышла из ванной и услышала, как мужчина разразился хохотом.
— Ну что еще? — она обернулась и закатила глаза, — у меня опять что-то в волосах? Или может банный лист куда прилип?
Но оказалось, Алек смеялся не над тем, как она выглядит, а над тем,
— ДА! Душ! Ты прямо детектив! — она пыталась перекричать смеющегося мужика и почувствовала раздражение и даже обиду, — Ну откуда мне было знать?! Да и забылась я! — она развела руками, — На курорт же приехала! — в отчаянии Пенни швырнула в мужчину полотенце, которое до сих пор держала в руках, и посмотрела, как оно прилетело в его живот, который напрягался от смеха. Полотенце упало к ногам Алека, а Льюис развернулась на одних только пятках.
— Нет! Не нужен мне никакой маньяк! И ты и твой дом тоже не нужны! Сейчас же отправлюсь домой! — Пенни прямо таки пылала гневом и отправилась к своим вещам, которые до попытки помыться разложила в прихожей.
— Пришла же на свою беду! Лучше бы волкам отдалась, чем выслушивала твои насмешки! АААА! ЧТО ЭТО?! — Пенни остановилась и резко поменяла траекторию движения, буквально одним шагом залетев в комнату, что была открыта рядом с ней. Она увидела, как на неё смотрел кто-то или что-то с блестящими глазами из темного коридора. после упоминания о мышах, Пенни не могла не среагировать на живность в доме.
— Кто это? У тебя еще и домашние крысы есть? — спрашивала она, закрыв и привалившись спиной к двери комнаты, — Почему она такая огромная? Или это маленький волк?! — до Пенни не сразу дошло, что это могла быть хотя бы собака. Ведь можно было включить логику — мужчина один в лесу. Ну хотя бы собаку он мог завести. Это квартирные городские неженки, вроде её бывшего, заводят себе пушистых котиков, а тут брутальный лесной маньяк. Который с ума её сведет сегодня своими насмешками. Конечно, у него могла быть собака.
— Я не выйду отсюда, пока ты не скажешь мне, что ЭТО не кусается. А если это собака, то пусть хоть голос подаст, что ли… — Пенни жалобно проскулила, не хуже собачонки какой. Кажется теперь она не была цела, щиколотка на ноге ныла. Наверное, она подвернула её, пока выполняла свой виртуозный прыжок в комнату.
— Нет… Я не сдвинусь с места, — простонала Пенни, — кажется, я подвернула ногу… — она уже почти плакала, стоя за закрытой дверью, — чертова Ирландия, чертов ковид, чертов лес… — чертов маньяк со своей собакой! Льюис опять начинала жалеть себя и проклинать всё на свете. Ну надо ж было испугаться собаки! И не то чтобы она боялась собак, в доме родителей живут два прекрасных собакена — кокер-спаниель и малыш корги. С собаками она дружна и любит их больше кошек, но тут растерялась, что ли? И что, теперь он тоже будет смеяться?
Девушка огляделась. Кажется, она забрела в спальню мужчины. Небольшого размера комната с кроватью и столом со стулом. Минимум вещей и отсутствие какого-либо декора, как и полагается одинокому мужчине в лесной глуши. Но комната всё равно выглядела уютной. Но здесь было прохладно. И как он тут от холода не замерзает?
— Тут я и умру. Прямо на твоей кровати. Не от голода, так от холода. Как ты тут спишь вообще?! — Пенни явно драматизировала, но проскакала на одной ноге от двери до кровати, — Передай моим родителям, что я их очень люблю! — она села на мягкую кровать, жмурясь от боли в пострадавшей ноге.